Уцелевший
Шрифт:
Страйкер прислушался к речи шерифа: голос того просто источал притворную скорбь, в нужных местах Ларош делал глубокомысленные театральные паузы. А сэндвич-то в машине, небось, пободрее жевал!
– Я прибыл на место преступления в считаные минуты, – говорил Ларош.
Кто-то из репортеров спросил, приходилось ли ему когда-либо сталкиваться с подобными ситуациями. Ларош посмотрел ему в глаза жестким, холодным взглядом и не преминул напомнить собравшимся, что принимал участие в военных действиях, стараясь не вдаваться в подробности этого самого участия, а потом
– Дети, черт побери, там же были дети! Мы просто не могли не нанести ответный удар!
Это уже слишком, решил Страйкер. Есть два варианта: либо разоблачить этого мошенника и устроить сцену прямо перед телекамерами, либо самоустраниться. Здравый смысл и сострадание подсказали ему: последнее, что сейчас нужно родителям пострадавших детей, – это наблюдать внутриведомственные разборки. Стиснув зубы, он развернулся и с тяжелым сердцем через главный вход вошел в школу, где ждали ужасные последствия безумной утренней бойни.
Глава 10
Через час Страйкер закончил помогать медикам проверять тела тех, кто не подавал признаков жизни, а потом пошел в мужскую раздевалку. Перевалило за полдень. В раздевалке все показалось ему каким-то игрушечным: зеленые шкафчики, желтые скамейки, белые сушилки для рук на стенах.
Детектива слегка потряхивало: пиджак он скинул и накрыл им тело кого-то из школьников, рубашка пропиталась кровью и прилипла к коже. Кровь была чужая, и это было мучительно противно. Количество тел возросло: часть их полицейские нашли самостоятельно, часть – при помощи собак. Иные из пострадавших, пытаясь спрятаться от стрелков, забились в укромные уголки, поэтому врачи не успели их вовремя обнаружить.
Страйкер старался помочь всем: раненым, умирающим. Возможно, именно его усилия дали кому-то шанс выжить, и детектив прекрасно это понимал. Однако куда больше пострадавших все-таки умерло…
Куда больше…
Теперь он не мог выкинуть из головы слова Фелиции: «Мы должны вернуться в школу!»
Вероятно, она была права, ведь преследование Красной Маски все равно ничего не дало.
Ужасные картины бойни в школьной столовой стояли у него перед глазами. Он вновь ощутил жар рукоятки пистолета, дергавшегося у него в руках, обжигающий запах дыма, истошные вопли подростков.
Такое не забывается никогда.
Он снова подумал о Кортни. Кто-то из ее одноклассников сказал, что ребята видели ее в торговом центре, но не в «Оукридже», а в «Метротауне». Она цела и невредима и, судя по всему, просто не в курсе того, что произошло в школе.
Легче от этого ему почему-то не становилось.
Дрожащими руками он достал из чехла на поясе свой «блэкберри». Экран был заляпан кровью, и детектив вытер телефон о штаны. За последние полчаса он набрал ее номер уже раз десять, а она так и не перезвонила! Страйкер начинал приходить в бешенство. «Привет, вы позвонили Корт! – услышал он голос дочери. – Не злитесь на меня, что я не могу вам перезвонить, – готовлюсь к концерту! До приезда Бритни остается всего два дня, ура-а-а!»
К концерту?!
Ах, ну конечно, Бритни Спирс приезжает! О чем еще может
Автоответчик выключился, последовал длинный гудок. Страйкер попытался оставить сообщение, но, видимо, ящик был переполнен – ничего не вышло. Он сбросил звонок, позвонил на домашний – там тоже никто не подошел, и из трубки донесся звонкий голосок Кортни. Детектива замутило.
– Твою мать! – выругался он, ударив телефоном о край раковины.
– Джейкоб, она обязательно перезвонит!
Страйкер вздрогнул, поднял глаза к зеркалу: за его спиной стояла Фелиция. В отличие от него, ей удалось почти не запачкаться. На ней были голубые резиновые перчатки, в руках она держала ворох мятой одежды и несколько бумажных пакетов. Он не слышал ни как открылась дверь, ни как напарница зашла в раздевалку. Фелиция умела подкрасться бесшумно, будто лиса! Правда, сейчас лиса выглядела очень уставшей. Темные глаза испанки блестели, в остальном у нее был до предела изможденный вид: казалось, за последние несколько часов она заметно постарела. Почти как и он сам…
– Я вообще не могу до нее дозвониться, а теперь еще и голосовое сообщение не оставить – ящик забит!
– Ее точно здесь не было, когда началась стрельба, – успокоила его Фелиция, прикрывая за собой дверь и подходя поближе, – это подтвердили двадцать человек. Она с друзьями в «Метротауне», прогуливает школу, и все с ней в полном порядке. Так что не ори на меня, пожалуйста.
– Никто на тебя не орет!
«Блэкберри» лежал на краю раковины – заляпанный кровью экран ярким пятном выделялся на фоне белого фаянса. «Ну пусть он зазвонит!» – мысленно взмолился Страйкер. Этого не случилось, но детектив упорно не сводил глаз с телефона.
– Слушай, ты в порядке? – Фелиция обняла его за плечи.
– В порядке!
– Тебя трясет.
– Это от возбуждения, дорогая!
– Джейкоб, если тебе кажется, что сейчас еще слишком рано…
– Нет, не кажется, – оборвал ее Страйкер.
– Я просто хотела сказать, что Аманда умерла не так давно, поэтому…
– Господи, Фелиция, да перестань ты! Сегодня утром мы попали в перестрелку, а сейчас вернулись на место этой жуткой бойни! При чем тут Аманда! Когда мы с тобой встречались, тебе почему-то не приходило в голову, что еще слишком рано! – с вызовом посмотрел на нее Страйкер, но, немного выпустив пар, взял себя в руки и прикрыл глаза.
– Расслабься, ладно? Ну, хоть раз в жизни послушай меня!
– Хорошо.
Страйкер повернул кран и пустил горячую воду. На фоне полной тишины звук казался оглушительным: ведь сейчас в раздевалке не было мальчиков, переодевающихся на физкультуру. Никто не смеялся, не шутил, не болтал… Жуткая, невыносимая тишина…
От раковины начал идти пар. Страйкер подставил ладони под струю, наблюдая, как белая эмаль приобретает розовый оттенок. Помогая пострадавшим, вначале он надел резиновые перчатки, но вскоре они стали такими скользкими, что он снял их, и теперь с его ладоней капала кровь. Кровь была повсюду.