Уцелевший
Шрифт:
Ребенок-157 знал одно: он старший, и только он может спасти маму.
Ночь выдалась темная и жаркая. Ребенок-157 с трудом ковылял по лагерю, освещенному тусклым светом луны. Ему недавно исполнилось восемь, для мальчика он был маловат ростом. Папа часто называл его полевкой. Коротышкой. Не прошел он и полпути по лагерю, как между мешками с рисом его поймал Однозубый.
– Нарушитель, нарушитель! – упиваясь собой, пропел жестокий охранник, заграбастал ребенка-157 и потащил за волосы. – Хочешь посмотреть окрестности, так я тебе все покажу, нарушитель!
Ребенок-157 попытался вырваться, но только разозлил Однозубого: тот наорал на него, швырнул на землю и бил до тех пор, пока изо рта ребенка не пошла кровь и он не затих. Однозубый бил его, пока кулаки не устали.
Потом Однозубый позвал других охранников и вместе с ними потащил его на заброшенный пустырь с восточной стороны главного корпуса. Туда, где трава всегда была красного цвета, а земля мягкой и рыхлой.
В центре пустыря росло Дерево-гвоздь – узловатое дерево с толстым стволом, почти что мертвое. Ветви спилили, в кору забили большие гвозди, а у корней дерева возвышалась груда костей.
Останки младенцев.
– Хочешь спектакль посмотреть? – ехидно спросил Однозубый.
Сначала ребенок-157 не понял, о чем тот говорит. Двое охранников вынесли из соседнего корпуса маленький сверток. Сначала он подумал, что у них в руках мешок с рисом или пшеном: наверное, они собираются есть у него на глазах и смеяться над его муками. Но вдруг из свертка высунулась крошечная ручка. Мальчик с ужасом понял, что происходит, и заорал:
– Малыш Лок!
Ребенок-157 вскочил на ноги, отчаянно пытаясь вырваться из мертвой хватки охранников, он сопротивлялся изо всех сил, но Однозубый без труда удерживал его на месте одной рукой.
– Отпусти! Отпусти меня! – заорал он, изогнулся и укусил Однозубого в руку со всей силы, аж до крови.
Охранник вскрикнул, на мгновение ослабил хватку, и мальчик кинулся к малышу Локу.
Но далеко убежать ему не удалось: кто-то из охранников сбил его с ног, и Однозубый тут же накинулся на него, крепко прижал восьмилетнего мальчика к земле, навалившись на него всем телом.
Мальчик ничего не смог сделать.
Однозубый запрокинул ему голову, заставляя смотреть на Дерево-гвоздь, и прошипел, делая знак охранникам:
– Пока-пока! Попрощайся с малышом Локом!
Охранник схватил малыша за ножки. Ребенок-157 закричал и попытался встать, но Однозубый прижал его к земле, смеясь над беспомощностью мальчика.
Малыш Лок плакал и звал маму, но его мольбы не были услышаны. Охранник размахнулся им, словно поленом, и ударил головой о Дерево-гвоздь. Раздался ужасающий хруст.
Ребенок-157 плакал и звал брата, но тщетно. Охранник размахнулся и снова ударил малыша о дерево. А потом еще и еще, хруст становился все громче, а крики малыша затихли.
Жуткий хруст ломающихся костей преследовал ребенка-157, словно призрак. Когда Однозубый наконец слез с него, что-то внутри мальчика сломалось. Словно сухая ветка, которой уже никогда не суждено зацвести. Исчезла боль, страх, исчезло все. Осталась лишь
И больше ничего.
Глава 68
Страйкер и Фелиция покинули «Уорлдуайд транслейшн сервисез» и подошли к машине. Страйкер сел за руль, усиленно размышляя, как же несколько обычных школьников из тихого Данбара могут быть связаны с гангстерами из клана Драконов-теней и красными кхмерами из далекой Камбоджи, где тридцать лет назад произошли те ужасные события.
На первый взгляд связи не было, да и быть не могло, поэтому вся надежда на Патрицию Кван, которая до сих пор лежала в больнице и не приходила в сознание. Что бы там ни говорил доктор, они должны допросить Патрицию, иначе ее дочь может погибнуть.
Придется просить врачей вернуть ее в сознание.
– В больницу Святого Павла, – кивнул Страйкер Фелиции, выходя из машины. – Ты поведешь.
Фелиция села за руль и поехала на запад по Первой авеню, а Страйкер включил ноутбук и запустил программу PRIME, где размещались все рапорты административных служб. В эксплуатацию ее ввели лет десять назад. Теперь любой вызов, поступивший от населения, заносился в базу данных, и его можно было найти, настроив поисковик по разным параметрам.
– Есть идеи? – Фелиция перестроилась в скоростную полосу.
– Пробиваю все имена, какие есть, по патрульной базе данных. – Страйкер вытащил блокнот и положил на колени. – Может, хоть какую-то связь найдем. Сейчас меня устроит даже самая слабая версия, – удрученно добавил детектив и принялся за работу.
Для начала он ввел в базу имена всех четверых детей, которые стали целями стрелков: Конрад Макмиллан, Шантель О’Рэйли, Тина Чоу и пропавшая без вести Рику Кван.
– Ничего, – пробормотал он, – черт, ни одного совпадения!
– В смысле – ни одного? – покосилась на него Фелиция.
– Да их вообще в системе нет, хрен там было! – раздраженно выругался детектив.
Действительно, ни один из детей не числился в системе ни по одному из каналов. Они не значились ни свидетелями, ни собственниками, ни подозреваемыми, ни обвиняемыми. Единственные, кого нашел Страйкер, – Патрицию Кван и Арчибальда Макмиллана, родителей Рику и Конрада. Про Кван им и так уже было известно: она работает в полиции Ванкувера, соответственно, ее данные были автоматически занесены в систему при поступлении на службу. Арчибальд Макмиллан оказался пожарным, поэтому и его данные в базе тоже имелись.
– А в какой части служит Арчи? – спросила Фелиция, когда Страйкер сообщил ей о своей находке.
– В одиннадцатой. – Страйкер просмотрел рапорт. – Тут еще есть пометка, что он специализируется на веществах класса ООМ. Химические отходы, взрывчатые вещества, лаборатории метамфетаминщиков, неопознанные террористические устройства – в общем, всякая дрянь.
– Страйкер! – возмутилась Фелиция, поворачивая на Мейн-стрит. – Я знаю, что такое вещества класса ООМ! Господи, ты думаешь, я совсем дурочка?