Ученик чародея
Шрифт:
Проснулась девушка очень рано, небо только-только начало светлеть. И сразу же пошла к своему наблюдательному пункту, поддерживаемая смутной надеждой. Да, это будет опасно. Но других вариантов у неё нет.
Она посмотрела на хижину демона, на перекинутый через реку мостик, оценила расстояние от мостика до Двери. Все правильно, другого шанса у неё не будет. Надо попробовать.
Осторожно, стараясь ни единым шорохом не выдать своего присутствия, Настя прокралась к мостику. Мельком взглянув на хижину демона, быстро спустилась к воде и спряталась под деревянным настилом. Теперь оставалось только ждать.
Демон
Когда хлопнула дверь хижины, Настя вздрогнула и сжалась. О том, что будет, если демон ее заметит, она предпочитала не думать.
Послышались шаги Нимрода, закачались и заскрипели доски мостика, Настя зажмурила глаза.
Она поняла, что хозяин домика ее не заметил, когда хлопнул воздух. Быстро повернулась, выглянула из-за мостика — и увидела спину демона, входящего в туманное марево.
Нельзя было медлить ни секунды — выскочив из своего укрытия, девушка бросилась к Двери.
А Дверь исчезала — увидев, как тают призрачные струи, Настя застонала. Подскочив к месту перехода, торопливо взмахнула рукой, затем снова и снова. Всю свою силу, всю волю свою вкладывала она в эти отчаянные движения. И Дверь покорилась — туманные струи замерли, затем медленно и неуверенно начали густеть…
По щекам девушки поползли слезы. Выждав еще несколько секунд — чтобы не столкнуться с демоном — Настя шагнула в колеблющееся марево.
Она не знала, куда попадет. Ей показалось, что в подвешенном состоянии, сопровождаемом непереносимым чувством падения, она пробыла целую вечность. И все-таки она стремилась к выходу — стремилась туда, куда вела эта Дверь. Куда угодно, только не назад…
Опора под ногами появилась неожиданно, и столь же неожиданно расступился окутывающий ее туман. Настя настороженно огляделась.
Она находилась в большой и довольно мрачной комнате, во всей обстановке чувствовалось запустение. Стало ясно, что здесь никто не жил. Из приоткрытого окна тянуло ветерком, Настя уловила нежный сладкий запах — цвели какие-то деревья. И уже одно это говорило о том, что она не в своем мире — там, дома, приближалась осень. А здесь была весна.
Рядом оказались еще две комнаты — с опаской осмотрев их, девушка убедилась, что там никого нет. Нашла она и входную дверь — осторожно приоткрыв ее, увидела просторный холл. И тут же юркнула обратно, услышав близкие голоса.
Где-то поблизости хлопнула дверь, голоса стали громче.
— К концу недели вы должны закончить с Михайловкой, — низкий мужской голос раздался совсем рядом. — Затем займетесь Еловкой — там человек триста, не больше. И передай Марии, пусть поговорит с Марычевым, в последнее время эта свинья совсем зажралась. Пусть припугнет его как следует, или сам этим займись. Он должен прикрывать нас, а не лежать брюхом кверху.
— Слушаюсь, Владыка, — послышался голос Нимрода, Настя испуганно прижалась к стене.
— Следующее: в субботу надо будет… Голоса удалялись, Настя перевела дух. Так вот куда она попала…
Это был Замок Владыки, теперь у неё не оставалось в этом никаких сомнений. Но это значит… Это значит, что где-то здесь был Андрей, здесь была Таня. Но где они, как их найти? Она не могла и подумать
За день она хорошо изучила свое убежище. Особенно ей понравилась маленькая боковая комната — судя по всему, сюда уже очень давно никто не заглядывал. Именно это и привлекало Настю больше всего. Впрочем, даже здесь она предпочитала соблюдать осторожность, поэтому ближе к вечеру — когда должен был появиться демон — забралась под кровать. Может, в любой другой ситуации это и показалось бы ей смешным, но сейчас Насте было не до смеха. Уж лучше перестраховаться…
Демон появился тогда, когда мир за окном погрузился в сумерки. Настя слышала его шаги, слышала, как сухо хлопнул воздух. Потом все стихло — подождав еще около часа, девушка осторожно выбралась из-под кровати, подошла к входной двери. Но выйти пока не решилась — слишком рано.
Вскоре она снова услышала голоса. Прислушалась, и по спине поползли мурашки. Один голос, низкий и грубый, принадлежал Владыке. А вот второй…
Второй голос принадлежал женщине, он был тих и мелодичен. И было в нем что-то знакомое, что-то родное и близкое. Татьяна? Настя прижалась к двери, пытаясь расслышать знакомые интонации, но голоса уже стихли. Тем не менее, у неё создалось впечатление, что Владыка и Таня — если это действительно была она — находятся где-то совсем близко.
И все-таки Настя не могла поверить в то, что это действительно была ее подруга. Она слышала тихий счастливый смех, слышала неясное воркование — возможно ли, чтобы Таня была вместе с Владыкой? В это Настя поверить не могла.
Она решилась выйти лишь глубокой ночью. Осторожно открыв дверь, вышла в холл и прислушалась. Тихо, все спят. Куда теперь? Кажется, туда…
И она не ошиблась. Миновав просторный холл и небольшой коридор, Настя вышла к уходящей вниз широкой мраморной лестнице, освещенной призрачным светом газовых фонарей. У подножия лестницы журчал фонтан — спустившись вниз, она с изумлением посмотрела на установленную в центре небольшого бассейна стеклянную, а скорее даже хрустальную, статуэтку дельфина. Затем растерянно огляделась по сторонам, не зная, куда ей теперь идти. Правое крыло Замка показалось ей более мрачным, и она свернула налево. Осторожно пробираясь вдоль стены, то и дело оглядываясь, Настя подошла к уходящему в сторону коридору — оттуда падали качающиеся желтые блики. Настя подумала о том, что это, вероятно, сквозняк треплет пламя газового рожка. Она медленно повернула за угол и тут же вскрикнула от страха и неожиданности. А когда получше разглядела, кто перед ней стоит, ее пронзил настоящий ужас.
Это была отвратительная старуха. Колеблющееся пламя зажатого в ее руке фонаря делало и без того резкие черты лица поистине демоническими. Крючковатый нос, тонкие сжатые губы. Глубокие морщины, вдоль и поперек избороздившие лицо. Внимательный взгляд…
Девушка тяжело дышала, ее губы приоткрылись — она бы давно закричала, если бы не парализовавший ее страх. Впервые в своей жизни Настя встретилась с ведьмой.
И вдруг губы старухи разжались, по испещренному морщинами лицу скользнула слабая улыбка.