Ученик чародея

Миро Даг

— В Гримхольде скрыты злые силы. Стереги его!

И тут громадный светящийся шар проплыл по магазину и отшвырнул Дейва к стене. Когда мальчик пришел в себя, в лавке никого не было. Ни Бальтазара, ни Хорвата.

Дейв выскочил в переулок и обнаружил, что до сих пор сжимает в руках матрешку. Несмотря на просьбу Бальтазара, он не желал иметь с этой куклой ничего общего. Дейв отшвырнул матрешку.

— Дэвид Статлер! — раздался повелительный голос. — Как ты посмел уйти, никого не предупредив?

Дейв поднял глаза

и увидел, что на него устремлены взгляды всего класса — в том числе и Бекки Барнс.

— Тут какие-то колдуны живут! — закричал он. — Они сделаны из тараканов! Они вас убьют!

Ребята расхохотались, миссис Альгар нахмурилась. Желая успокоить мальчика, она подошла к двери и хотела заглянуть внутрь.

— Не надо! — взмолился Дейв. — Там вещи оживают!

Но когда миссис Альгар всё же открыла дверь, внутри всё оказалось как обычно. Магазин как магазин. Никакого беспорядка.

Дальше стало еще хуже.

— Смотрите, он описался! — захохотал кто-то из одноклассников.

Дейв опустил глаза и увидел на штанах темное пятно. Ребята покатились от хохота. А он стоял на месте, как пораженный молнией. Как жить дальше после такого позора? Черт бы побрал этот день рождения!

От огорчения он не заметил, как матрешка покатилась по улице в водосточную канаву. А если бы и заметил — не придал бы значения. Он больше не желал никогда, никогда в жизни вспоминать про эту лавку.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В небе над Манхэттеном забрезжили первые лучи утреннего солнца, и город Нью-Йорк внезапно ожил. В одной из квартир многоэтажного дома хозяйка стерла пыль с китайской вазы. Женщине было невдомек, что в этой вазе заперты два самых могущественных чародея всех времен — Бальтазар Блейк и Максим Хорват.

Ее муж оторвал взгляд от газеты и недовольно покачал головой:

— Зачем ты купила эту штуковину?

— Это же антиквариат! — заявила она.

— Барахло это, а не антиквариат! — И он снова уткнулся в газету.

Такой спор вспыхивал уже не в первый раз, поэтому женщина, не обратив, как обычно, никакого внимания на слова мужа, продолжила уборку. И никто из них не заметил того, что произошло несколько минут спустя, когда первые лучи солнца коснулись вазы.

Ваза задрожала — слабо, еле заметно.

Прошло ровно десять лет. День в день.

* * *

В другом квартале Манхэттена Дейв Статлер сладко спал, не подозревая об опасности. Дейв хоть и вырос, но остался прежним робким недотепой. Он учился на втором курсе Нью-Йоркского университета и общительностью не отличался. Единственным его другом был сосед по комнате, Беннет. Но как ни старался Беннет почаще вытаскивать Дейва в клубы и на вечеринки, тот предпочитал работать в физической лаборатории.

В день своего двадцатилетия Дейв получил первый подарок, едва проснувшись спозаранку. Подарком была

длинная нитка слюны, свисавшая из бульдожьей пасти. Бульдог по имени Танк, принадлежавший Беннету, радостно восседал на груди у именинника.

Дейв смахнул слюну, схватил Танка за шкирку и отнес в гостиную, где Беннет завтракал овсяной кашей под спортивную передачу кабельного телевидения.

— Я, конечно, неплохо отношусь к Танку, — заявил Дейв, усаживая пса рядом с хозяином, — но вот слюни его терпеть не могу.

— А ты ему нравишься. Если, конечно, тебя это утешит, — сообщил Беннет и зачерпнул ложку каши. — Кстати, с днем рождения. — Он бросил Дейву пачку печенья и заметил: — Рановато ты поднялся.

— Профессор Хайдерман просил меня провести демонстрацию опыта на его лекции по физике.

— Учить гуманитариев делению в столбик? — невозмутимо спросил Беннет.

Дейв укоризненно поглядел на него.

— Для меня это очень важно. Разве не понимаешь? Это класс Хайдермана. Если я хочу получать Ньютоновскую стипендию, то мне нужна его рекомендация.

— Что тебе действительно нужно, так это хороший загул на всю ночь, — заявил Беннет в паузе между двумя ложками каши. С тех пор как они поселились вместе, он только и слышал что о науке да работе, а вот о развлечениях — почти ничего. Он с сочувствием оглядел своего соседа: длинный, тощий, со всклокоченной темной шевелюрой. Ни дать ни взять безумный гений.

— Мне надо закончить проект, — сказал Дейв, пропустив предложение друга мимо ушей.

— Дейв, ты знаком с серым волком? — Беннет поставил миску на кофейный столик и показал на настенный календарь и фотографиями диких животных.

— Не начинай опять, — взмолился Дейв.

— Серый волк — животное стайное, а в стае каждый должен вносить свой вклад в общее дело. Охотиться, рычать. Быть в гуще событий!

Дейв закатил глаза. Все эти упреки он уже слышал много раз.

— Не надо бояться жизни! — заявил Беннет. — Иначе тебя выгонят из стаи. И ты останешься один.

К счастью, телефонный звонок спас Дейва от новых нравоучений. Он оставил Беннета обсуждать с мамой по телефону конкурс начинающих звезд, а сам отправился в колледж.

* * *

Дейв торопливо шагал по Вашингтон-Сквер-Парку к зданию физического факультета. От ветра волосы лезли в глаза, и он пожалел, что слишком легко оделся. Когда он добрался до Мейер-Холла, утренняя прохлада лишь слегка развеялась. Он проскользнул в последний ряд аудитории профессора Хайдермана и еще раз пробежал глазами свои заметки.

Вдруг в открытую дверь ворвался порыв ветра. Один из листков взметнулся в воздух. Дейв погнался за ним по проходу между столами. Но всякий раз, едва он протягивал руку, неведомая сила утаскивала листок прочь. Наконец он ухватил бумажку, но при этом сам растянулся на полу.