Ученик Рун

Якубович Александр

Через минуту внутрь зашел детина, больше похожий на огромного зверя, чем на человека. Перекошенная рожа, вся в шрамах, сломанный минимум в двух местах нос, длинные, волосатые руки и еще более волосатая грудь, состояние которой не могла скрыть ни одна рубаха.

— Ну что, пацан, здарова! Не знаю, чем ты насолил господину Яну, но я тебе не завидую… — с порога заявил амбал, аккуратно ставя светильник и роняя на пол ведро, забитое всяким–разным инструментом.

Проследив за моим обеспокоенным взглядом, амбал продолжил:

—

Не баись, малец! Тут и половины нельзя к тебе приложить, хотя я мог бы! Наказ был — не калечить! Ну, то есть не калечить так, что не переживешь… А знаешь, как приятно хрустят суставы? О! Я вообще мастером по дереву был, пока, значит, в своей тупой женушке полено не увидел. А как увидел — понял, что бревна, что люди — одно дело! И там и там просто подход правильный нужен, вот и все! А с людьми–то, оно знаешь, даже веселее. Люди тебе и ответить могут, шутку какую рассказать, да даже подсказать, куда, значится, в работе двигаться надо! Вот оно, какое дело, значится…

Пока детина рассказывал о своих наклонностях и ковырялся в ведре, о назначении большинства предметов в котором я мог только догадываться, я спешно наносил на себя руну Ур. Голова, плечи, грудь, живот, руки, ноги, и в обратном порядке. Ноги, живот, грудь, плечи, руки, голова… Я видел, докуда растекается оранжевое сияние Ур и примерно представлял, сколько каждая руна защищает поверхности тела. Сейчас я должен превратиться в черепаху с твердым панцирем, иначе…

Детина как раз выбрал какую–то широкую деревянную дощечку с медными полусферами на широкой стороне.

— Вот! Отличная штука! С каждым шлепком — все больнее и больнее! А если по пяткам бить — то кровью ссать начнешь, тоже зрелище интересное! Ну, парень, пора начинать…

Мужик подошел вплотную и, ловко отомкнув скобу от стены, поднял меня на ноги и закинул цепь кандалов на специальный крюк на высоте почти восьми футов от пола, растягивая меня, как дохлую рыбину. Я краем глаза увидел, как отреагировала на рывок магическая защита Ур на моих запястьях, мужик же ничего не заметил.

— Ну, парень, давай начнем! Портки, наверное, оставим, чтобы кожу не порвало сразу… Эх, зря ты парень господина Яна разозлил…

А потом палач замахнулся и с недостижимой для меня силой ударил дощечкой по бедру. Я почувствовал касание, небольшое. Все остальное погасила руна Ур, полыхнув ярко–оранжевым на всю комнату.

— Ого! — вскрикнул палач. — Магик?! Да такой молодой! Ого! Вот это подарок от господина Яна! Всегда мечтал магика получить к себе. Я, так понимаю, ты магик–недоучка, да? Тот, про которого все этот недоумок мелкий рассказывал… Теперь все понятно, почему меня вызвали. Знаешь, парень, всегда мечтал потягаться с рунами! Проверить, кто сильнее — они или я, Вакус! Ух!

И мужик опять ударил, только на этот раз уже со всей силы, совершенно не сдерживаясь.

Это было больно. Я бы сказал, меня сильно

пнули по ноге. Вот только я понимал, что если бы не магия руны Ур, то детина сломал бы мне бедро, как маленькому цыпленку.

А потом началась игра.

Некоторые удары Вакус наносил легко, будто прощупывал мою защиту, другие — так, будто бил в последний раз в жизни. Я не имел права расслабляться и ожидать, когда Ур истончится. Но я все равно ошибся.

Вакус достал из ведра кувалду и нанес несколько быстрых ударов по моей правой ноге. Щит, наложенный руной Ур полыхнул магическим огнем, а потом… Лопнул. Палач почуяв победу, замахнулся еще раз и, пока я не успел обновить защиту ноги, ударил еще раз.

Сталь молота встретилась в плотью, ломая кости колена и разрывая связки. От боли я на мгновение потерял сознание а в следующий момент — взвыл так, что, казалось, меня должны были услышать на Дагерийском побережье. Перед глазами все скакало, а в комнате будто потемнело.

— Вот так! Вот на сегодня — хватит! Постой так, пацан, а завтра продолжим… — сказал Вакус, бросая кувалду в ведро. — Или ты хочешь показать господину Яну то, что он хочет?

Я ничего не ответил, полностью сосредоточенный на боли в сломанной ноге. Палач же просто пожал плечами, бросил свой инструмент в ведро и, подхватив его, вышел из камеры.

Боль разливалась по всему телу жгучими волнами, вызывая тошноту и почти отключая сознание. Я кое–как восстановил зрение, после чего попытался найти позу, в которой покалеченная конечность получит наибольший покой.

Получалось у меня плохо. Руки затекли, плечи выламывало из суставов, а я даже не мог полноценно встать на левую ногу, едва касаясь холодного камня кончиками пальцев.

Несколько раз я терял сознание, а сколько раз у меня темнело в глазах — не сосчитать. Может, стоит признаться господину Ракону и показать ему действие руны Инг и все закончится? Но ведь скоро в город должен вернуться учитель… Вот только как он узнает, что я попал в беду? Как он меня найдет? По моим подсчетам шел третий день, как я попал в этот подвал, значит, господин Осиор только прибыл в столицу… А сколько времени он проведет там? Может, неделю… Я столько не выдержу, но и сдаваться раньше времени тоже не стоит. Может, они ошибутся, может, я получу шанс сбежать…

К следующему визиту Вакуса я был готов. Больше я не смел использовать отдельные руны — ведь даже легкое касание по опухшему и посиневшему колену вызовет огромную боль. Значит, мне нужно сделать так, чтобы Вакус даже не смог приблизиться со своим инструментом.

Не дожидаясь, пока отопрется дверь и в камеру войдет палач со своим ведром для «резьбы по людям», как он выражался, я создал руну Ур. Большую, настолько большую, насколько мог. И накрыл ею полусферу перед собой на расстоянии двух футов. Этого должно хватить. На некоторое время.