Ученик
Шрифт:
— Карлайн, тебе нельзя здесь оставаться. Ты навлечешь на нас обоих такую беду, что я даже не могу себе представить.
— Я не уйду пока не скажу тебе то, для чего пришла, — решительно сказала она.
Паг знал, что спорить бесполезно. Этот взгляд он раньше видел много раз.
— Ну, ладно. В чем дело?
Глаза Карлайн расширились в ответ на его тон.
— Так, если ты будешь таким, я тебе ничего не скажу!
Паг подавил стон и, закрыв глаза, выпрямился на стуле.
— Хорошо. Прости. Что ты хочешь, чтоб я сделал?
Она похлопала по койке рядом с собой.
— Подойди
Он подчинился, пытаясь не обращать внимания на то, что его участь — внезапный конец короткой жизни — решает капризная девчонка. Он скорее упал, чем сел рядом с ней. Услышав его стон, она хихикнула.
— Ты напился! Каково это?
— В данный момент — ужасно непривлекательно. Я чувствую себя как кухонная тряпка, которой только что помыли пол и выжали.
Она попыталась изобразить сочувствие, но в глазах горела искорка веселья. Театрально надув губы, она сказала:
— У вас, мальчишек, столько интересных занятий, таких как меч или стрельба из лука. Так тяжело быть настоящей леди. Отца бы хватил удар, если бы я за ужином выпила больше одной чаши разбавленного вина.
— Это нельзя сравнить с ударом, который хватит его, если тебя найдут здесь, — сказал Паг с отчаянием в голосе. Карлайн, зачем ты пришла?
Она пропустила вопрос мимо ушей.
— Что вы с Роландом делали сегодня днем, дрались?
Он кивнул.
— Из-за меня? — в глазах ее мелькнул огонек.
Паг вздохнул.
— Да, из-за тебя, — она, казалось, была довольна этим, и Пага это рассердило. В голосе его появилось раздражение, — Карлайн, ты довольно плохо с ним обращаешься.
— Он бесхарактерный дурак! — она откинулась назад. — Если бы я попросила его спрыгнуть со стены, он бы сделал это.
— Карлайн, — почти взвыл Паг, — зачем ты…
Она оборвала его, наклонившись вперед и приникнув ртом к его губам. Поцелуй был односторонним: Паг был слишком ошеломлен, чтобы ответить. Она быстро выпрямилась, оставив его с разинутым ртом.
— Ну?
Паг не нашел оригинального ответа.
— Что?
Ее глаза сверкнули.
— Поцелуй, простофиля.
— О, — сказал Паг, все еще шокированный. — Это было мило.
Она поднялась и посмотрела на него сверху вниз. В широко раскрытых глазах гнев был смешан со смущением. Она скрестила руки на груди и слегка постукивала ногой по полу — такой звук бывает, когда летний град стучит в ставни. Голос ее был тихим, но резким.
— Мило! Это все, что ты можешь сказать?
Паг смотрел на нее, внутри у него поднялось море противоречивых эмоций. Панический страх боролся с болезненным ощущением того, как прекрасна она в этом неярком свете лампы, черты лица живые, темные волосы распущены, а тонкая сорочка из-за перекрещенных рук на груди натянулась. От смущения его поза неумышленно стала небрежной, и это только подлило масла в огонь.
— Ты первый мужчина, не считая отца и братьев, которого я поцеловала, и все, что ты можешь сказать — это мило?
Паг не мог поправиться. Все еще охваченный возбуждением, он ляпнул:
— Очень мило.
Она положила руки на бедра — из-за этого ее ночное платье еще больше натянулось — и посмотрела на него сверху вниз. Судя по выражению
— Я прихожу сюда и бросаюсь к тебе, рискуя всем, — сдержанно сказала она. — Меня могут на всю жизнь заточить в монастырь! — Паг заметил, что она не упомянула о его возможной участи. — Любой мальчишка, а также немалое число западных дворян постарше из кожи вон лезут, чтобы обратить на себя мое внимание. А ты обращаешься со мной, как с кухонной служанкой, мимолетным увлечением молодого господина.
Паг вдруг понял, что Карлайн отстаивает свою точку зрения гораздо более многозначительно, чем того требовалось. Было ясно, что ее раздражение было несколько наигранным.
— Подожди, Карлайн. Дай мне минутку.
— Минутку! Я дала тебе недели. Я думала, все хорошо, думала, мы понимаем друг друга.
Паг изобразил сочувствие, его мысли понеслись галопом.
— Сядь, пожалуйста, и позволь мне объяснить.
Она помедлила и снова села рядом с ним. Несколько неуклюже он взял ее руки в свои — и в тот же миг ему в голову ударила ее близость, ее тепло, запах ее волос и кожи. Чувство желания, которое его охватило, вернулось и снова ошеломило его. С трудом он отогнал эти мысли и сосредоточился на том, что хотел сказать.
— Карлайн, я люблю тебя. Очень. Иногда я даже думаю, что так же сильно, как Роланд, но большую часть времени я смущаюсь, когда ты рядом. В этом и проблема: я смущаюсь и путаюсь. Чаще всего я сам не знаю, что чувствую.
Ее глаза сузились, так как она, очевидно, ждала другого ответа.
— Не понимаю, что ты хочешь сказать. Я не помню, чтобы кто-нибудь не понимал таких вещей.
Паг ухитрился выдавить улыбку.
— Маги учатся искать объяснений всему. Непонимание вещей очень важно для нас, — он увидел в ее глазах тень понимания и продолжил. — У меня теперь две должности, обе они новы для меня. Может, я и не стану магом, несмотря на старания Калгана, потому что у меня есть проблема с этим. Как видишь, я не избегаю тебя, но из-за этой проблемы я как можно больше времени должен проводить за занятиями.
Видя, что его объяснение приносит мало сочувствия, он поменял тактику:
— В любом случае, у меня мало времени, чтобы думать о второй моей должности. Я могу стать еще одним придворным твоего отца, управлять поместьями, отвечать на призыв к оружию, и все остальное. Но об этом я могу думать только после того, как разрешу другую проблему — мои занятия магией. Я буду стараться, пока точно не узнаю, что сделал неправильный выбор. Или пока Калган меня не прогонит, — тихо добавил он.
Он остановился и последил за ее лицом. Большие голубые глаза внимательно смотрели на него.
— Маги занимают не особо влиятельное положение в Королевстве. Я имею в виду, если я стану мастером-магом. Ну, ты могла бы себя представить замужем за магом?
Она, казалось, слегка встревожена. Быстро наклонившись, она снова поцеловала его, сломав его и так уже еле держащееся самообладание.
— Бедный Паг, — сказала она, немного отодвинувшись. Ее тихий голос сладко звенел в его ушах. — Ты можешь им и не быть. Магом, я имею в виду. У тебя уже есть земли и титул, и отец, я знаю, мог бы дать тебе все остальное, когда придет время.