Ученик

Фейст Раймонд

Еще три лошади умерли ночью. Их тела лежали непокрытыми на снегу. Паг поднялся на ноги, голова его кружилась и он не мог согнуться. Он топал ногами, пытаясь возбудить жизнь в озябшем болящем теле, и невольно дрожал. Томас шевельнулся и резко проснулся. Он тяжело поднялся на ноги и вместе с Пагом стал топать ногами и размахивать руками.

— Никогда в жизни мне не было так холодно, — сказал он, стуча зубами.

Паг огляделся. Они находились в ложбине между двумя скалами, все еще голыми, не покрытыми снегом и местами серыми. Скалы вздымались вверх метров на десять, и там был гребень. Вдоль пути отряда

земля имела уклон, и Паг заметил, что деревья здесь тоньше.

— Пойдем со мной, — сказал он Томасу и начал карабкаться по скале.

— Проклятье! — раздалось сзади, и Паг с Томасом оглянулись и увидели Гардана, наклонившегося над неподвижной фигурой солдата.

Сержант посмотрел на герцога и сказал:

— Умер ночью, Ваша светлость, — он покачал головой и добавил: — Его ранили, но он не сказал об этом.

Паг посчитал: кроме него, Томаса, Калгана, герцога и его сына теперь оставалось лишь двенадцать солдат. Томас посмотрел на Пага, которые забрался выше него и спросил:

— Куда мы?

Паг услышал его шепот. Он показал головой вверх и сказал:

— Посмотреть, что там.

Томас кивнул, и они полезли дальше.

Негнущиеся пальцы никак не хотели хвататься за твердую скалу, но Паг вскоре согрелся от усилий. Он добрался до верха, схватился за гребень, подтянулся, выбрался наверх и стал ждать Томаса.

Томас забрался на гребень и, тяжело дыша, посмотрел мимо Пага.

— Красота! — сказал он.

Перед ними величественно возвышались пики Серых Башен. Из-за них поднималось солнце, освещая розовым и золотым северные склоны гор, западные же были все еще покрыты индиговой вуалью. Небо было ясным, снегопад кончился. Куда они ни смотрели, везде пейзаж был закутан в белое.

Паг махнул Гардану рукой. Сержант подошел к скале, немного залез вверх и спросил:

— Что такое?

— Серые Башни! — крикнул Паг. — Всего в пяти милях отсюда.

Гардан махнул мальчишкам рукой, чтобы те возвращались, и они сползли вниз, прыгнув с последней пары метров и с глухим ударом приземлившись. Увидев цель, они оживились. Они подошли к Гардану, совещавшемуся с герцогом, Арутой и Калганом. Боррик говорил тихо, но его слова ясно разносились в свежем утреннем воздухе.

— Возьмите останки животных и разделите между людьми. Оставшихся лошадей берем с собой, но никто не едет. Закрывать животных не имеет смысла, мы в любом случае оставим много следов.

Гардан отдал честь и стал ходить между солдат. Они стояли вокруг парами и поодиночке, высматривая знаки возможного преследования.

— У тебя есть какое-либо представление о том, где находится Южный перевал? — спросил Боррик у Калгана.

— Попробую воспользоваться волшебным зрением, милорд, — Калган сосредоточился, и Паг стал внимательно за ним наблюдать, потому что видение с помощью внутреннего зрения было одной из вещей, которые у него не получались. Это было сродни тому кристаллу, но получалась не столько картинка, сколько впечатление того, где что-либо находится по отношению к заклинателю.

Помолчав несколько минут, Калган сказал:

— Не могу сказать, сир. Если бы я там был раньше, тогда возможно, но я не получил представления о том, где может лежать перевал.

Боррик кивнул.

— Жаль здесь нет Длинного Лука. Он знает здесь все ориентиры, — он повернулся на восток, как будто видя Серые Башни прямо сквозь мешающий гребень, — Для меня все горы одинаковы.

— На север, отец? — спросил Арута.

Боррик

слегка улыбнулся его рассудительности.

— Да. Если перевал на севере, то мы еще можем попробовать пересечь его до того, как он станет непроходимым. Как только мы будем за горами, погода смягчится, по крайней мере, обычно в это время года на востоке она умереннее. Если мы уже находимся севернее перевала, то в конце концов мы дойдем до гномов. Они укроют нас и, возможно, они знают другой путь на восток, — он обозрел свой измотанный отряд. — С тремя лошадьми и растопленным снегом в качестве питьевой воды мы должны протянуть еще неделю, — он посмотрел вокруг, изучая небо. — Если погода не изменится.

— Нам не грозит плохая погода в течение двух или, возможно, трех дней. Дальше я не могу судить.

Из глубины леса внизу раздался отдаленный крик. Все тотчас же замерли. Боррик посмотрел на Гардана.

— Сержант, как они далеко, по твоему мнению?

Гардан прислушался.

— Трудно сказать, милорд. В миле. В двух, может, больше. В лесу звуки разносятся странным образом, особенно, когда так холодно.

Боррик кивнул.

— Собирай людей. Мы уходим.

Пальцы Пага кровоточили, и кровь текла сквозь рваные перчатки. При любой возможности герцог вел отряд по торчащей из земли скальной породе, чтобы следопыты Темного Братства не могли их преследовать. Каждый час назад посылались солдаты, чтобы оставить ложные следы поверх их собственных. Они тащили по снегу попоны с мертвых лошадей и запутывали следы как только можно.

Они стояли на краю поляны, круглого участка голой скальной породы, окруженного со всех сторон разрозненными соснами и осинами. По мере того как они поднимались в горы, предпочитая более неровную и высокую местность риску преследования, деревья становились все тоньше и тоньше. С самого рассвета они двигались на северо-восток, вдоль гребня шероховатых холмов, к Серым Башням, но, к унынию Пага, горы, казалось, не приближаются.

Солнце стояло высоко над головой, но Паг почти не чувствовал его тепла, потому что с вершин Серых Башен вниз дул холодный ветер. Паг услышал с некоторого отдаления голос Калгана:

— Пока ветер дует с северо-востока, снега не будет, потому что все осадки, что он несет, выпадут на вершины гор. Но если ветер поменяется и подует с запада или северо-запада, с Бескрайнего моря, то снова пойдет снег.

Паг тяжело дышал, пробираясь по скалам и балансируя на скользкой поверхности.

— Калган, обязательно ли и здесь давать мне уроки?

Несколько человек рассмеялись, и в тот же миг мрачное напряжение последних дней спало. Они вышли на ровное место, и герцог приказал остановиться.

— Разведите костер и забейте животное. Мы подождем здесь последний высланный арьегард.

Гардан быстро отправил людей за дровами, а одному дали лошадей, чтобы он отвел их подальше. У взвинченных лошадей были стерты ноги, они устали, были некормлены, и, несмотря на их выучку, Гардан хотел удалить их от запаха крови.

Выбранная лошадь заржала и внезапно замолчала, и когда костер был готов, солдаты положили вертела над огнем. Вскоре аромат жарящегося мяса наполнил воздух. Вместо ожидаемого отвращения, у Пага от этого запаха потекли слюнки. Через некоторое время ему дали палочку, на которую был надет большой кусок жареной печени, которую он начал с жадностью пожирать. Рядом Томас подвергал той же участи обжигающую порцию бедра.