Ученик
Шрифт:
Боррик помрачнел.
— Они были правы. Если бы этот мальчишка повесил Эрланда, Королевство бы безвозвратно раскололось.
— С того времени принц в Рилланон ни ногой, а делами Королевства занимаются помощники, потому что эти двое не разговаривают друг с другом.
Герцог посмотрел на небо, голос его стал тревожным.
— Это гораздо хуже, чем я слышал. Эрланд рассказал мне о налогах и о его отказе установить их на Западе. Он сказал, что король согласился, потому что понимал, что нужно содержать северные и западные гарнизоны.
Кер медленно мотнул головой.
— Король
— Эрланд говорил о напряженности между ним и племянником, но даже в свете новостей, что я принес, ничего не сказал о поступках короля.
Кер глубоко выдохнул и снова пошел по тропинке.
— Боррик, я так много времени провел с подхалимами при королевском дворе, что забыл, что вы там на Западе склонны к прямой речи, — Кер помолчал мгновенье. — Наш король уже не тот человек, что когда-то был. Иногда в нем, кажется, просыпается его старая натура, веселая и открытая, полная великих планов на благо Королевства. В другое время он… кто-то другой, как будто его сердцем завладел темный дух. Берегитесь, Боррик, потому что только Эрланд стоит к трону ближе Вас. Наш король хорошо осведомлен об этом факте — даже если Вы о нем никогда не думали — и видит кинжалы и яд даже там, где их нет.
Все замолчали, и Паг увидел, что Боррик всерьез встревожен. Кер продолжил.
— Родрик боится, что другие жаждут его короны. Это может быть, но не те, кого подозревает король. Ведь кроме него есть только четверо мужчин конДуанов, и все они люди чести, — Боррик наклонил голову в благодарность за комплимент. — Но есть, наверное, и еще дюжина, кто может притязать на трон; они связаны с ним через мать короля и ее родственников. Все они восточные лорды, и многие из них не уклонятся от возможности выставить свою кандидатуру перед Собранием Лордов.
Боррик изумленно взглянул на него.
— Вы говорите об измене.
— Измена в сердцах людей, если не в поступках… пока.
— На Востоке дошло до этого, а мы на Западе ничего не знали?
Кер кивнул. Они дошли до дальнего конца сада.
— Эрланд благородный и честный человек, и поэтому держал безосновательные слухи в секрете от своих подданных, даже от Вас. Как Вы сказали, прошло тринадцать лет с тех пор, как Вы были в Рилланоне, все указы и письма короля по-прежнему проходят через двор принца. Как бы Вы узнали? Я боюсь, что какой-нибудь королевский советник займет высокое место над павшими головами тех из нас, кто придерживается нашего мнения о том, что дворянство — хранитель благополучия нации. Это, похоже, вопрос времени.
— Тогда Вы многим рискуете, говоря столь откровенно, — сказал Боррик.
Герцог Кер пожал плечами, показывая, что пора возвращаться во дворец.
— Я не всегда говорил то, что думаю, лорд Боррик, но сейчас трудные времена. Если бы проездом останавливался кто-то другой, состоялась бы лишь вежливая беседа, потому что после отдаления принца от его племянника Вы единственный человек в Королевстве, обладающий достаточными силой и положением, чтобы повлиять на короля. Я завидую вашей весомой позиции, друг мой.
— Когда
Кер хлопнул ладонями: мороз начинал покусывать.
— Но есть одна маленькая хорошая новость. Ги зимует в своей усадьбе около Пойнтерс Хеда, так что король сейчас свободен от его интриг, — Кер сжал руку Боррика. — Используйте все свое влияние, чтобы преодолеть вспыльчивый характер короля, лорд Боррик, потому что против этого вторжения, о котором Вы несете весть королю, мы должны встать все вместе, объединившись. Длительная война лишит нас и тех малых резервов, что у нас сейчас есть, и я не знаю, выдержит ли Королевство это испытание.
Боррик ничего не ответил, потому что слова Кера превзошли самые худшие страхи герцога после отъезда от принца.
— И последнее, Боррик, — сказал герцог Саладорский. — То, что Эрланд отказался от короны тринадцать лет назад, и слухи о его плохом здоровье, которое становится все хуже, — все это приведет к тому, что многие члены Собрания Лордов будут желать Вашего руководства. Если Вы поведете, многие последуют за Вами, даже некоторые из тех, кто с Востока.
— Вы говорите о гражданской войне? — холодно спросил Боррик.
Кер помахал рукой перед собой, на лице его отразилась боль.
— Я всегда лоялен по отношению к короне, Боррик, но если дойдет до крайности, должно преобладать Королевство. Ни один человек не может быть важнее Королевства.
Боррик сжал челюсти.
— Король и есть Королевство!
— Вы не были бы самим собой, если бы сказали по-другому, — проговорил Кер. — Надеюсь, вы сможете направить энергию короля в сторону этих неприятностей на Западе, потому что если Королевство подвергнется опасности, другие перестанут придерживаться таких высокомерных суждений.
Тон Боррика несколько смягчился, когда они шли по ступеням, ведущим из сада.
— Я знаю, что Вы хотите как лучше, лорд Кер, и в Вашем сердце только любовь к стране. Верьте и молитесь, потому что я сделаю все, что в моих силах, для того, чтобы Королевство выстояло.
Кер остановился возле двери, ведущей во дворец.
— Боюсь мы все скоро попадем в большую беду, милорд Боррик. Молю богов, чтобы это вторжение не оказалось для нас губительным. Я помогу вам, в чем смогу, — он повернулся к двери, которую открыл слуга и громко сказал:
— Желаю вам доброй ночи. Вижу, вы все очень устали.
Когда Боррик, Арута и Паг вошли в комнату, повисло напряженное молчание. У герцога на уме были мрачные мысли. Пришли слуги, чтобы показать гостям их комнаты, и Паг последовал за мальчиком примерно его лет, одетым в ливрею герцога. Уходя Паг оглянулся через плечо: герцог и его сын стояли рядом и тихо разговаривали с Калганом.