Ученик
Шрифт:
Обернувшись, я увидел трёх мужчин. Похоже они только что вышли из-за нашей хижины. Делали обход селения, как ночная стража? Ну точно, у двоих на поясе тяжёлые дубины, а у третьего здоровенный топор.
— Решил ноги размять. — произнёс я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.
— Это хорошо, что ты поднялся. — похвалил меня владелец топора. — А то твои мать с сестрой не справляются с обязанностями троих жителей. Второй день дневную норму за тебя не успевают сделать. А вообще я советую тебе не шастать по ночам. Мелкого иглозуба или шипохвоста охранная черта не остановит, а его укус гарантированно убьёт тебя
Стражники,
Дождавшись, когда вся троица скроется с глаз, я приступил к восстановительной гимнастике. Сначала проверил тело на гибкость — наклоны, повороты, изгибы рук и ног. И был приятно удивлён. Да, большая часть растяжек недоступна, но для четырнадцатилетнего крестьянина результат гораздо выше среднего. Чем же приходилось заниматься Фархату, что он приобрёл такие навыки?
А вот с физической силой были проблемы. Нет, для своего веса, да ещё после недавнего падения, вполне неплохо, но меня это не устраивало. Требовалось набрать килограмм пять, а то и все десять мышечной массы, чтобы соответствовать минимальным требованиям, запрашиваемым в моём мире к вставшим на путь развития дара. В слабом теле не может быть качественно сформированных каналов, а значит и центров силы.
Мне нужно найти много пищи с богатым содержанием белка. А значит нужно отправиться на охоту. Судя по всему здесь, в посёлке, с пропитанием большие проблемы. Как и с водой. Во всяком случае в нашей хижине явно недоедают. А вот толстяк Сахем наоборот, скорее всего никогда не слышал, что такое голод. Да и троица только что виденных стражников, уверен, не жалуется на питание.
Следует обзавестись каким-нибудь оружием, вроде копья. Возможно таковое имеется в хижине, просто я не увидел его. Что ж, на сегодня тренировку следует закончить, а то меня уже шатает от усталости. Утром расспрошу Фариду, может подскажет чего. А сейчас спать.
Проснулся от стука. Открыл глаза, скосил взгляд в сторону звука. Шумела Фарида, разжигая очаг. Не выдавая себя, я стал наблюдать, как женщина сноровисто разжигает очаг. Было видно, что ей привычен такой труд. Вот она подбросила к разгоревшимся веточкам несколько плоских лепёшек, о происхождении которых тут же рассказал неприятный запах. К счастью, дым стремительно уходил в специально распахнутое отверстие в крыше, и хижину не заволокло едкой гарью. Так вот почему я не обнаружил дымоход.
Достав со стеллажа большую квадратную пластину, чем-то похожую на металлическую, Фарида установила её над пламенем, после чего прихватила со стола глиняный горшок, и быстро начала выкладывать из него на самодельный противень зелёные шарики, слегка приминая их ладонью. Опустошив горшок, женщина сменила его на деревянную лопатку, и замерла в ожидании.
Через минуту на противне зашкворчало, и бывшие шарики были тут же перевёрнуты. С верхней стороны они уже перестали быть зелёными, обзаведясь поджаристой корочкой. До моих ноздрей наконец дошёл аромат готовящейся пищи, и желудок тут же отреагировал на него бурным урчанием. И, судя по повторившемуся звуку, не у меня одного.
— Вставайте, сони, сейчас будем завтракать. — голос Фариды был полон заботы. Именно в
В памяти всплыла сцена, как мои сыновья, ещё совсем маленькие, пыхтя от усердия, помогают своей матери заполнить клумбу землёй. Айвен только им и мне позволяла помогать в своём саду...
— Сегодня пойду работать. — произнёс я, невероятным усилием прогоняя воспоминания, и поднимаясь с лежанки. Повёл своими худыми плечами, повертел головой. После ночной разминки мышцы слегка ныли, но это были приятные ощущения, напоминающие, что тело послушно. Зато боль, терзавшая мою спину и позвоночник, практически исчезла. Видимо стихия хаоса, с которой я вчера познакомился, решила подлатать сосуд, в котором находилась. А ведь самолечением, на сколько я знал, могли пользоваться лишь одаренные, сформировавшие третий большой узел. Многие десятилетия ежедневной практики.
— Ты уверен, Фархат? — с тревогой в голосе спросила мать. Да, именно мать, так я буду называть эту женщину.
— Да, мама. Спина и голова почти перестали болеть. Лёгкую работу уже смогу выполнить.
— Тогда возьму тебя сегодня с собой, а Маринэ пойдёт на сбор скальных мух.
— Ура! — обрадовалась девчонка, до этого молча пытавшаяся расчесать свои густые, на удивление чистые волосы. Поймав мой вопросительный взгляд, сестра с хитрой улыбкой ответила: — Там можно будет поесть, пока никто не видит.
— Главное — сделай дневную норму, и не попадись старшим. — нахмурилась Фарида. — Так, завтракайте быстрее. Чем раньше выйдем, тем лучше. Хорошо, что ты, сынок, так скоро поправился. В прошлый раз, когда тебя покусал иглозуб, мы две недели голодали.
— Мам, я сейчас скажу одну вещь, ты только не расстраивайся. — произнёс я, придав голосу максимально серьёзный тон. — Я вообще ничего не помню, что со мной было до падения.
— Я так и подумала, когда ты вчера вышел наружу, в ночь. — с грустью в голосе сообщила Фарида. — И Маринэ говорила, что ты задавал ей странные вопросы.
— Что, прям совсем-совсем ничего не помнишь? — ко мне подскочила сестра. — А как глаза Сахему выбил, помнишь?
— Фархат защищался! — повысила голос мать. — С этим даже старый Хамзат согласился, и дал слово, что не станет мстить. И запомни, Маринэ, чтобы ни слова про этот случай нигде не трещала. Ясно?!
— Не буду, мам. — девчонка тут же приуныла. — Давайте уже есть.
Завтрак был сытным, хоть и не вкусным. Дожевав травянистые шарики, похожие на жареную морскую капусту, я сделал свои пять глотков воды. Поблагодарил мать, и собрался было выйти наружу, по нужде, но вспомнил про свои ночные размышления.
— Мама, а я ходил на охоту? У меня было копьё, или другое оружие?
— Ходил, как же. Два года назад, один раз. — с горечью произнесла Фарида. — Тогда-то тебя и поранил шипохвост. Вон, шип до сих лежит в кладовой, можешь посмотреть. А копьё, что ты смастерил, мы пустили на дрова, на следующий же день после твоей неудачной охоты. Ты что, решил ещё раз испытать свою удачу?
— В селении все мужчины охотятся? — вместо ответа задал я встречный вопрос.
— Что ты! — мать всплеснула руками. — У нас всего семь настоящих охотников, да шестеро сборщиков, не боящихся далеко отходить от селения. Будь их больше, наш оазис не голодал бы во время засухи.