Ученик
Шрифт:
– Ты, наверное, знаешь, что всех твоих сотрудников мучает один праздный вопрос?
Он вопросительно поглядел на меня.
– Что за комната отдыха имеется в распоряжении их шефа. При этом все знают, что вход в нее из твоего кабинета. Так вот, в ночь с воскресенья на понедельник я изобрел способ посмотреть эту таинственную комнату.
– Сказал бы, что она тебя так интересует, я бы тебе сам показал, – недовольно пробормотал Корень. – Тоже мне, секрет нашел!
Я, не обращая внимания на его реплику, продолжил:
– Именно
Короче, я рассказал ему все, что увидел той ночью, и провел по маршруту, которым следовал похититель. Корень молча слушал меня и только дважды грязно выругался – когда я рассказал, как вор прятал документы в вентиляционный короб в его кабинете, и когда я привел его к канализационному люку и, открыв его, показал ему текущую мутную водичку.
Корень швырнул в люк железяку и, задвинув крышку, спросил:
– А как ты сам проник в здание, тоже нырял в городские нечистоты?
– Так меня в здании не было. Я просто все это наблюдал, не выходя из собственной квартиры.
– И каким же образом ты это устроил? – проявил Корень явно нездоровый интерес.
– А тем же самым способом, которым заставил сегодня Глянцевый труп доложить о проделанной работе и полученной прибыли… – обозлившись, выдал я.
Корень поглядел на меня диким взглядом и вдруг спросил:
– Так он что… В смысле… Мертвый Борька что, на самом деле все это рассказал?!
– А ты что, при этом не присутствовал. Для кого же я работал ужасно вредную работу? Я, можно сказать, пупок надрывал, мертвяка на правду колол, а господин начальник даже внимания на мою трудовую деятельность не обратил! – Я разошелся и изгалялся на всю катушку.
– Ты знаешь… Ты знаешь, я думал, у меня галлюцинации начались. Я как увидел, что Борька язык убрал, глаза открыл и сел, сразу зарок дал – больше ни капли спиртного… – ошарашенный, Корень явно не знал, что и подумать.
– Ах да, я и забыл, что ты вчера в гордом одиночестве заливал огненной водой свой скорый конец и готовился хлебать тюремную баланду, когда я тебе документики твои позорные притаранил! – Я уже разозлился не на шутку.
Но Володька не обращал на мои издевки никакого внимания. Он, похоже, заново переживал впечатления от моего разговора с голым трупом в бескозырке. Несколько секунд спустя он вдруг замотал головой, а потом уставился на меня с явным ужасом и восхищением.
– Ну ты, конечно, не расскажешь, как ты это делаешь? – со скрытой надеждой в голосе констатировал он.
– Конечно, не расскажу, – согласился я. – Тем более что я сам до конца этого не понимаю. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, или, как говаривал покойник, – хорошо смеется тот, кто
Он быстро пришел в себя. Что значит настоящий бизнесмен. Главное – результат, а как он получен… Да хоть с помощью Дьявола – ему все едино. Корень бодро вышагивал по лестнице, рассуждая, что необходимо будет установить на черных площадках стальные двери, а люк на… заварить.
А мне неожиданно стало как-то тоскливо. Вспомнился ночной разговор с бабушкой. Как она меня убеждала быть осторожнее!
На площадке я тронул Володьку за локоть и попросил:
– Слушай, я посижу здесь несколько минут. Мне подумать надо, а там у нас толкотня сейчас и гвалт.
Он долго смотрел на меня, кивнул и, уже открывая дверь, тихо спросил:
– Все в порядке? Может, надо чего?..
Я грустно улыбнулся и покачал головой.
Когда за ним закрылась дверь, я уселся на краешек относительно чистого подоконника и задумался. Сегодня вечером у меня предстояла важная встреча, которая еще неизвестно как кончится. Надо закруглить нерешенные дела. Никаких хвостов оставлять нельзя, чтобы потом стыдно не было. Да, собственно, у меня и оставалось-то доделать всего ничего.
12. Очисти совесть и попроси прощения…
…Чтобы чувствовать себя свободным в принятии каких-то важных решений, надо ни от кого не зависеть. Надо раздать свои долги и попросить прощения у обиженных тобой. Надо сделать так, чтобы о тебе вспоминали добром.
Все равно получается, что делаешь ты это все только для себя… И как потом бывает на душе светло и муторно…
Я глубоко вздохнул, прогоняя свою хандру, и негромко позвал:
– Афанасий…
Тишина.
Я позвал громче:
– Афонька, ты где? А ну-ка, давай сюда!..
В мусоре, пролетом ниже, что-то зашуршало, и по площадке промелькнула крыса. И опять все стало тихо.
Я встал и, приоткрыв дверь, выглянул в коридор. Двое ребят курили и, похоже, травили анекдоты. Уходить они не собирались.
Прикрыв дверь и подперев ее доской, я спустился на пролет ниже и опять уселся на замусоренный подоконник.
И снова позвал:
– Афонька, вылезай!..
Снова зашуршало и из-за рваной картонной коробки показалась белая шерстяная голова, сверкавшая голубью маленьких глазенок. Голова посмотрела на меня, повертелась, оглядывая полутемную площадку, и наконец Афонька вылез на свет божий и робко подошел ко мне. Сегодня телогрейки на нем не было.
– Слушаю, господин, – сказал он, наклонив головенку, и сразу добавил: – Там мужики топчутся, я боялся, они услышат, как ты разговариваешь…
Я с улыбкой разглядывал маленькую грязно-белую меховую фигурку, стоявшую передо мной.