Училка
Шрифт:
Хлопнули дверцы, в машине стало темно.
— Ладно, некогда нам с тобой тут рассусоливать. Ты, Галка, совсем голову потеряла. Что ты творишь?
— Ириша, подожди, не надо так сразу. Нужно разобраться. — Настя попыталась вступиться за Галку. Ей было нестерпимо больно видеть ее поникшие плечи.
Почувствовав поддержку, Галка подняла голову и взглянула на подругу:
— Тебе легко говорить: ты за своим мужем как за каменной стеной. А мне что делать? Что в этой жизни вижу я?
— Ладно, не прибедняйся. У тебя работа была приличная, у Вадика характер, конечно, не сахар, но договориться с ним всегда можно. Ты
— У Георгия неприятности, я должна была ему помочь.
— Но не лишать же ребенка последнего!
— Ничего с моим ребенком не случилось. А что мне оставалось делать, если Кир его не выносит? Для меня единственная радость в жизни — видеться с Георгием. Я, может быть, женщиной себя наконец почувствовала, жить стала как человек. Мне же тоже счастья хочется!
Голос Галки срывался, плечи тряслись от рыданий, Настя обняла ее и поразилась, насколько хрупкой и почти невесомой стала ее подруга. Мешковатый свитер скрывал фигуру, и только теперь Настя ощутила ее худобу.
— Не устраивай истерик! Раньше надо было думать. А теперь иди, тебя сын ждет. Я на днях позвоню, может быть, смогу с Вадиком договориться. Иди да слезы вытри, а то Кира испугаешь.
Галка боком выбралась из машины и проскользнула в подъезд.
— Только этого не хватало! Володя ушел, подумал, что мы тут надолго. Ладно, подождем. Что ты там насупилась?
— Мне кажется, ты была с ней очень груба. Сначала надо было разобраться, а потом думать, как мы можем ей помочь.
— Господи! Праведница ты наша! Да я тебе просто ничего не говорила. Не хотелось тебя волновать по пустякам. Я Галку давно хотела вытащить с улицы. Сама, наверное, догадываешься, что в мороз по двенадцать часов так просто не выстоишь. Чем народ греется? Правильно, водкой. Только самые сильные могут этому противостоять. Сильные, как ты сама понимаешь, не телом, а духом. Только закаленный человек может не спиться в таких условиях. Устроила я ее работать к одному знакомому. Работа так себе, но денежная. Продержалась она у него около двух месяцев, потом поругалась. Честно говоря, характер у него далек от идеала. Но тут уж выбирать не приходится. По крайней мере, она хоть деньги зарабатывала приличные.
Ирина замолчала, потом встряхнула головой, словно решила идти до конца.
— Помнишь, когда мы втроем собирались у меня на даче, она рассказывала намеками об одном своем знакомом? Он был руководителем какой-то там религиозно-спортивной секты. Они поначалу занимались чем-то вроде йоги, ходили на занятия вместе с детьми.
— Но йога не считается сектой.
— Правильно. Только это совсем не йога. Честно говоря, в это общество привела Галку я. Было скучно, вот мы и решили попробовать «дух Востока». Попробовали на свою голову, — вздохнула Ирина. — Мне там не понравилось. Я бросила ходить после второго занятия, а Галка втянулась.
— Чем вы там занимались?
— Укрепляли дух и тело, — с мрачной усмешкой ответила Ирина.
— Она вместе с Киром ездила на занятия?
— Поначалу — да, только Галке далеко было ездить, возвращались они домой поздно, и поэтому Кира она стала оставлять дома. Потом у них началось изучение восточной философии, каких-то там верований, но это только для избранного круга, лиц особо доверенных. Занятия у них проводил
— Странно, она мне ничего не говорила об этом.
— Конечно, ты же у нас как юный пионер, живешь по законам, выученным в детстве: «Пионер — всем ребятам пример». Ты у нас правильная.
— Ты считаешь, что я, как Галка, верю в догмы?
— Нет, ты живешь для других и о себе не думаешь. Твое бескорыстие сродни средневековым понятиям о чести и достоинстве. Ты у нас как Жанна д’Арк на белом коне.
— Ирина, о чем ты?
— Прости меня, просто я волнуюсь. Короче, временами у нее наступают просветления. Она даже начинает заботиться о Кире.
— Его нужно забрать оттуда.
— Ага, и таким образом лишить единственной ниточки, связывающей ее с этим миром. Лиши ее последней обязанности — она напрочь забудет о своем ребенке и будет думать только о себе. Она и так не перестает повторять, что в этой жизни она ничего хорошего не видела, что лучшие годы проходят, что она имеет право на счастье.
— Что же нам теперь делать?
— Ждать и надеяться.
— Ты хочешь сказать, что мы будем бездействовать? Просто сидеть и ждать?
— Но не можем мы водить ее все время за руку. Она сама должна решить, что для нее дороже.
— А ребенок?
— Вот именно. Ты же не можешь постоянно жить у Галки! Мы должны заставлять ее думать о своем собственном ребенке. Конечно, будем приезжать. Поможем, если понадобится. Смотри, вон и Володя идет. Сейчас домой поедем. Нам с Леонидом сегодня еще на какую-то очередную презентацию идти.
16
По дороге домой Ирина курила сигарету за сигаретой, нервно гася окурки о пепельницу. У Насти разболелась голова, она вернулась к себе настолько измученной и усталой, словно ехала не на машине, а шла пешком через весь город.
Калерия Андреевна взглянула в лицо дочери и, ни слова не говоря, отправилась на кухню ставить чайник. За чаем, обнимая руками горячую чашку, Настя и рассказала все маме. Они долго молчали. Калерия Андреевна задумчиво смотрела на дочь.
— Так или иначе, но Ирина права: ты не сможешь водить Галку за руку. Она взрослый человек и сама решает, как ей жить.
— А Кир? Как быть с ним?
— В конце концов, она прежде всего мать. Будем надеяться, что она поймет, что для нее дороже.
— Мама!
— Что «мама»? Ты не можешь решать за всех их проблемы. В конце концов, мы можем и ошибаться. Почему ты считаешь, что ситуация безнадежная? Перебесится твоя Галка, все у нее нормализуется. Вспомни, у нее были разные увлечения. Вечно она металась, никак не могла найти себя. Не переживай. Скоро твою болтушку привезут, ее отец, похоже, начинает привыкать к своим обязанностям. Пойди лучше отдохни у себя в комнате, пока девочки нет. Почитай свою макулатуру, вон сколько у тебя на столике скопилось непрочитанных книжек. Да не хватайся ты за свою чашку, уберу я со стола. Иди отдыхай.