Училка
Шрифт:
— Ну тогда идите вон туда, осторожно, вдоль стены, пройдете в подъезд — лифтом не поднимайтесь, дверь заклинило. Идите по лестнице.
Настя схватила Марьяшку за руку — девочка стояла разинув рот, — потом стала осторожно пробираться к подъезду, минуя столпившихся во дворе людей. Она старалась не смотреть на изуродованный автомобиль серого цвета, на пятна крови, видневшиеся на асфальте, на тело, прикрытое разорванным плащом.
Запыхавшаяся Настя поднялась на этаж, буквально волоча за собой Марианну, умудрявшуюся при этом не закрывая рта делиться впечатлениями о только что увиденном во дворе.
Настя
Валерий Петрович отнял руку от лица, чуть приоткрыл глаза и со слабой улыбкой взглянул на дочь.
— Откуда она здесь взялась? Кто ее сюда привел? Кто вас просил это делать? — Последний вопрос разгневанной Оксаны Дмитриевны уже непосредственно относился к Насте.
Она смотрела на девочку так презрительно, словно перед ней стоял не ребенок, а приблудившийся грязный котенок. Насте показалось, что сейчас эта высокая холеная женщина поднимет Марианну за шкирку, как котенка, и выкинет из квартиры. Настя встала, выпрямилась и заслонила собой Марьяшку.
— А ведь девочка права. Мелкие царапины и порезы на лице и руках не забудьте смазать перекисью водорода или йодом. Рецепт на столе. К вечеру может усилиться головная боль. Будете себя чувствовать хуже — завтра вызывайте врача.
Врач попрощался и вышел из квартиры. Оксана Дмитриевна вышла на кухню и вернулась с домашней аптечкой в руках.
— Это так ужасно! Мы так растерялись. Сейчас, сейчас я смажу тебе раны.
Плечом она попыталась отодвинуть Марьяшку от дивана, но Валерий Петрович протянул руку и сжал ручонку девочки.
— Не волнуйся, Оксана, мне Марианна поможет.
Марьяшка с важным видом взяла в руку ватный тампон и стала смазывать царапины на лице отца.
— Она сделает тебе больно!
— Все прекрасно, не волнуйся, Оксана. Мне уже гораздо легче. Ты лучше поезжай домой, собери вещи, потом с Толиком отправляйтесь в аэропорт. Я сегодня, как ты понимаешь, не смогу лететь в Петербург. Придется тебе вместо меня решать все проблемы.
— Но я не могу бросить тебя здесь одного.
— Ничего страшного. А, кроме того, кто, кроме тебя, может довести дело до конца? Бери все на себя.
— Валерий! Я не могу, как я оставлю тебя? — Голос Оксаны Дмитриевны звучал тревожно, но Насте показалось, что все ее переживания были предназначены больше для публики. Про себя она уже решила, что
— Не волнуйся, обо мне позаботится Марианна.
Марианна с важным видом кивнула. Она старательно продолжала свою работу, совсем не обращая внимания на то, что пенящаяся перекись водорода капает с тампона на диванную подушку. Настя видела, как передернуло от возмущения Оксану Дмитриевну.
— Поезжайте. Я не понимаю, что вы тут все толпитесь? У вас что, дел нет? Нечего меня рассматривать, — несколько раздраженно обратился Валерий Петрович к своим сотрудникам, находившимся в комнате.
— Да, да, поезжайте, — подтвердила распоряжение шефа Оксана Дмитриевна.
— Они перепугались, думали, что со мной что-то серьезное, — немного смущенно объяснил Валерий Петрович Насте.
Через несколько минут квартира опустела.
Настя приготовила обед, накормила Марьяшку. Как ни уговаривала ее Настя дать отцу отдохнуть, девочка ее не слушала. Марианна прошла в комнату и присела на диван рядом с задремавшим Валерием Петровичем. В комнате было тихо, поэтому Настя решила не мешать девочке побыть с отцом наедине. Сама она вернулась в кухню, помешала на плите жаркое и достала из сумки тоненькую книжку. По дороге сюда они вместе с Марьяшкой заехали на склад издательства, где Настя обычно покупала любовные романы. Теперь у нее в сумке лежало несколько новеньких книжек, пахнущих типографской краской. Настя прочитала краткое содержание каждого романа и разложила книги в том порядке, в каком собиралась их читать.
Уже начинало темнеть, когда Настя дочитала первый роман, она потянулась и встала включить свет. Мясо было давно готово, Настя поставила варить картошку. Осторожно приоткрыв дверь, заглянула в комнату. Валерий Петрович все еще лежал на диване, рядом с ним, свернувшись калачиком, спала Марьяшка. Валерий Петрович махнул Насте рукой, делая знак приблизиться. Настя подошла, осторожно ступая по ковру ногами в чулках.
— Вы можете ее приподнять? Мне не хочется будить девочку.
Настя наклонилась и осторожно приподняла девочку. Валерий Петрович вытащил затекшую от неудобного положения руку.
— Ее лучше перенести в спальню, там ей будет удобнее. Сейчас я отнесу ее, как только рука отойдет.
— Ничего, я сама, — шепотом ответила ему Настя, осторожно приподнимая девочку с дивана.
Она отнесла ее в спальню, откинула покрывало, уложила в постель и осторожно раздела, стараясь не потревожить сон. Когда она вернулась на кухню, Валерий Петрович уже встал и, морщась, отмывал от засохшей крови в ванной лицо и руки.
— Вы будете есть, Валерий Петрович? Я уже приготовила ужин и чай заварила.
— Честно говоря, я бы не отказался. Вас, наверное, давно ждут дома?
— Нет, я предупредила, что сегодня могу не вернуться. Мама не будет волноваться. Я сегодня вечером собиралась в гости, — пояснила Настя в ответ на удивленный взгляд Валерия Петровича.
— Значит, я вам испортил вечер? Еще не поздно, и вы можете поехать. Сейчас я позвоню и вызову машину.
— Не стоит, все равно я не поеду, кроме того, кому-то нужно за вами приглядывать.
— Это совсем не обязательно. Я хорошо себя чувствую. Почти, — добавил Валерий Петрович, заметив, как скептически ухмыльнулась Настя.