Училка

Львова Марина

Но Насте ничего не пришлось говорить. Мальчик понял все сам, только взглянув ей в глаза. Она подошла к нему, обняла за узкие хрупкие плечи:

— Прости, Кирюша. Ничего нельзя было сделать.

— Я знаю, это я виноват.

— Чем?!

— Я всегда помогал ей, когда она возвращалась домой и ей было плохо. Я укладывал ее спать, обнимал и укачивал на руках, пока она не засыпала.

— Так в чем же ты виноват?

— Я не смог помочь ей. Она упала в комнате, я не смог донести ее до кровати. Я стал ее укачивать,

качал, качал, а она все молчала. Что мне теперь делать, тетя Настя? Куда мне теперь?

— Ты будешь жить со мной, все будет хорошо. Я тебе обещаю.

Дни потянулись нескончаемой чередой забот и хлопот. Насте приходилось получать документы, оформлять справки, ходить по кабинетам. Может быть, ей стало бы легче, если бы она ходила в школу и видела лица своих первоклассников. С детьми можно забыть любую беду, но, кроме Насти, некому было решать вопросы, связанные с оформлением опекунства. Ирина в это время взяла на себя все вопросы, связанные с похоронами.

Сами похороны прошли довольно быстро и почти незаметно. У могилы топталась группа молодых женщин, сжимая в руках небольшие букетики цветов, играла рвущая душу похоронная музыка. Настя гладила по голове стоявшего рядом с ней Кирилла.

Мерзлые комья земли гулко ударили по крышке гроба, плечи Кирилла вздрогнули и затряслись. Настя обняла его и пошла вместе с Калерией Андреевной к выходу с кладбища.

Иринин шофер отвез их домой. Калерия Андреевна накормила продрогшего Кирилла и уложила его отдохнуть. Пока Настя сидела рядом с засыпающим мальчиком, в коридоре чуть слышно звякнул звонок, Калерия Андреевна с кем-то вполголоса разговаривала. Настя вышла в коридор, рядом с Калерией Андреевной стояла раскрасневшаяся с мороза Ирина.

— Нам нужно поехать с тобой на поминки.

— Куда?

— Мы решили организовать их на квартире у Галки.

— А Кирилл?

— Я думаю, ему лучше побыть с твоей мамой, я уже с ней договорилась.

Настя молча надела пальто и вышла вслед за Ириной. По дороге, в машине, Ирина несколько раз пыталась заговорить с Настей, но та отвечала односложно. Они вышли из машины у подъезда Галкиного дома, Ирина что-то сказала шоферу и вслед за Настей вошла в подъезд.

— Настя, подожди меня.

Настя молча остановилась.

— Ты винишь во всем меня?

— Почему ты так думаешь?

— Ты не разговариваешь со мной всю эту неделю.

— Это не так, просто мне трудно сейчас говорить.

— Ты обвиняешь меня, — убежденно произнесла Ирина. — Ведь мы вместе с ней попробовали.

— Что?

— Наркотики, просто баловались. Ну что ты на меня так смотришь? Хотелось испытать острые ощущения… Глупость, конечно, но кто мог знать, что этим кончится?

— Давай не будем сейчас об этом. Нас там ждут?

— Да, собрались наши девочки. Но ты мне так и не сказала. Ты на меня сердишься?

— Нет,

что ты! Только я не могу сейчас об этом говорить.

Они вошли в квартиру, в комнате был накрыт стол, вокруг которого уже сидели их институтские подруги, а на стене висел большой цветной Галкин портрет. На нем она была сфотографирована с розой в руке. Насте сразу вспомнился яркий солнечный августовский день. Она посмотрела на Ирину. Та кивнула и сказала шепотом: «Целый вечер сидела, увеличивала. Я и Кириллу на память напечатала, и тебе, и девчонкам».

Настя огляделась. Вера, Нина, Таня, Раиса, Оля и все остальные — словом, почти вся их дружная институтская группа была здесь.

— Ой, девочки, пришли. Ну наконец-то. Мы тут на стол уже накрыли, вас только и ждем. Да, Настя, ты не знаешь, какие у Галки соседи? Мы тут стали на стол накрывать, так не могли даже скатерть найти. Решили простыни постелить, но в шкафу и постельного белья совсем нет. Может, растащили?

— Нет, девочки, соседи у Гали хорошие, обычные люди. Галя сама продала все свои вещи, мне Кирилл говорил, — ответила Настя помертвевшим голосом.

— Зачем? — спросила пораженная Раиса.

— Раечка, дело в том, что Гале в последнее время не хватало денег на наркотики, поэтому ей приходилось продавать свои вещи.

— Ой, как же это? — обескураженно воскликнул кто-то. — А нам сказали, что у нее сердце больное было.

— Ну ладно. Что уж теперь говорить. Давайте лучше сядем за стол и помянем Галку, как положено, все-таки подруга наша, — произнесла Ирина и первой пошла к столу.

Они сидели за столом, немного растерянные и грустные, не знавшие толком весь порядок предстоящей церемонии. Многие в своей жизни еще не теряли ни близких людей, ни знакомых.

После окончания института они почти не встречались и редко друг другу звонили. У большинства из них были свои семьи и дети, некоторые уехали из Москвы. Все вместе они не собирались уже много лет. Постепенно скованность исчезла, и они стали вспоминать свои институтские годы, забавные случаи и приключения. Порой общий разговор превращался в галдеж. Разбившись на небольшие группки, женщины вспоминали прошлое или обсуждали сегодняшние проблемы.

— А может быть, нельзя на поминках вот так сидеть, как мы, и смеяться? — робко спросила Оля.

— А может быть, и ничего?

— Ничего плохого нет, если мы сейчас вспомним хорошее, если мы запомним Галку веселой, если не будем думать об ошибках, а лучше будем думать о том, как их не совершить в будущем, — решительно произнесла Ирина.

— Как говорил наш учитель, да, девочки? А кто из нас остался в школе?

— Из всего нашего курса? Человек десять, включая Настю, из присутствующих, пожалуй, только Настя.

— Настя, как ты там, в школе?

— Хорошо.

— А как ты живешь на эти деньги?