Учись, Сингамиль!
Шрифт:
– В своем ли ты уме, Нанни? Задумался ли ты над тем, что прочел сейчас? «На мои распростертые крылья положи свои руки…» Так ты прочел?
– Так, – ответил Нанни. – Так сказано мудрым человеком, который записал на табличках это великое событие.
– Событие великое, если оно состоялось когда-то… – Скрипучий голос Рим-Сина не сулил ничего хорошего. – Подумал ли ты о том, что надо иметь очень крепкие руки, чтобы удержаться в полете. Разве ты не видишь, как дрожат мои руки? Ты глупый человек, хранитель табличек, Нанни. Мне бы прогнать тебя, но откуда я знаю, каков будет новый хранитель? Иди, Нанни.
– Позволь сказать слово, – попросил Нанни. – Я всегда верил, что великий правитель Ларсы – непобедимый воин и мудрый судья всех живущих в городе Уре, самый сильный и отважный. Я хотел угодить моему великому господину.
– Если хочешь угодить, найди немедля толкового писца и пошли в царство Хаммурапи, чтобы записал законы, изданные моим соседом. Мы сравним наши законы с теми, посмотрим, почему соседние царства взяли их для порядка.
– Все будет сделано по-твоему, – сказал с поклоном Нанни и поспешил в свое хранилище, чтобы снова прочесть законы правителей Ларсы, увековеченные на маленьких глиняных табличках.
В тот же день он вызвал Игмилсина. Нанни выругал его за сказание об Этане и спросил, кого бы послать в царство Хаммурапи.
– Сингамиля! – предложил писец и, к своему удивлению, получил согласие.
Шерстяное нарядное полотнище с каймой досталось Сингамилю, когда ему исполнилось двадцать лет.
– Умойся мыльным корнем, расчеши свои волосы и надень эту праздничную одежду, – сказал Игмилсин сыну. – Мы пойдем в царское хранилище табличек. Сам Нанни приказал привести тебя.
– Нанни знает меня? – удивился Сингамиль и радостно рассмеялся. – Я буду царским писцом! Я буду царским писцом! – закричал он на весь дом. – Нанни велел мне прийти! Да правда ли это?
– Велел прийти, – подтвердил Игмилсин. – Тебе выпало великое счастье. Энки покровительствует нам. Нанни хочет послать тебя в царское хранилище Хаммурапи. Ты отправишься в прекрасный город Вавилон. Говорят, он краше Ура, Урука и Лагаша. Тебе выпала великая честь. Сейчас пойдем и все узнаем. Только не пугайся его суровости. Как бы ни грозил, не бойся. Хорошую работу он умеет ценить.
– Вавилон! Прекрасный город Вавилон! – шептал Сингамиль, следуя с отцом за ограду царского дворца. Там, позади парадного входа, была потайная дверь, ведущая в хранилище табличек.
Нанни встретил их внимательным и строгим взглядом темных глаз. Он молча уставился на Сингамиля, словно пронзая его невидимыми лучами. Потом он подал Сингамилю табличку и велел прочесть вслух.
– Мне нужно знать, умеешь ли ты быть внимательным при чтении? Если я пошлю тебя в Вавилон, то потребую переписать для нашего хранилища очень нужные нам таблички: нам нужны таблички с законами Хаммурапи, списки целебных трав, гадания и заклинания. Законы Хаммурапи недавно появились и стали известны правителям многих городов. Эти законы надо переписать очень внимательно и красиво. Их хочет прочесть сам великий правитель Ларсы. Так ли ты искусен, как думает твой отец? Сейчас проверим!
Нанни взял с полки табличку с описанием Дильмуна и велел Сингамилю сейчас же переписать ее. На глиняном
Игмилсин был польщен этим поручением. Было очень почетно написать таблички, которые будет читать сам Рим-Син. Жрецы говорили, что Рим-Син умеет читать на шумерском и аккадском. Говорили, что в юности он любил заучивать на память старинные сказания. Теперь, на старости лет, он сам редко читал для забавы, больше приходилось читать донесения лазутчиков, отчеты по ведению хозяйства царского дома, донесения купцов, ведущих торговлю с приезжими купцами. Ведь они должны были отдавать правителю долю прибыли. Но и деловые таблички ему часто читали писцы.
Игмилсин с волнением посматривал на сына. Справится ли он? Сумеет ли безупречно переписать порученное, сумеет ли угодить Нанни? Однако ему не пришлось дождаться решения грозного Нанни. Хранитель табличек велел ему уйти и оставить сына, не мешать ему заниматься делом. Встревоженный Игмилсин неохотно покинул хранилище табличек. Его нетерпение было так велико, что он готов был пригласить гадателя, чтобы услышать предсказание. Ведь может случиться так, что Нанни не понравится работа сына и он откажется от своего намерения.
Игмилсин ничего не сказал Уммаки, она видела, что муж озабочен, а спросить не решалась. Она никогда ни о чем не спрашивала. Она знала, что мужья считают своих жен несмышлеными, даже глупыми, и не делятся с ними своими заботами, разве что потребуется участие жены. Уммаки знала, что Сингамиль пошел с отцом в царское хранилище табличек. Для того и приоделся Сингамиль в праздничную одежду, причесался и умылся. Чтобы помочь сыну, Уммаки обратилась с молитвой к домашнему богу. Положила горсть фиников у глиняной статуэтки и попросила благословения.
Сингамиль вернулся таким радостным, счастливым, что отцу не пришлось спрашивать о решении Нанни.
– Когда? – спросил он сына.
– Сказал, что позовет меня, как только узнает о караване ослов, идущем в Вавилон. Он сказал, что в пути могут забрать злодеи, могут увести и продать в рабство. А с большим караваном не страшно.
– Ты отправишься в царство Хаммурапи? – спросила мать. – Да сохрани тебя добрая богиня! Страшно мне за тебя, сынок!
– Нечего страшиться, не плачь, не причитай! – прикрикнул Игмилсин. – Сингамилю выпала большая удача. Сам Нанни предложил ему отправиться в прекрасный Вавилон.