Шрифт:
Перед уроками
Я сижу на заднем крыльце школы. Курю, читаю газеты — сейчас это модно — быть в курсе политических событий. Раннее утро. Я всегда прихожу в школу раньше всех. По крайней мере, в этом году. В конце лета мама уехала в командировку и надолго. Какие-то исторические раскопки древнего поселения славян. Теперь я живу с маминой двоюродной сестрой. Она премерзкая — пичкает меня макаронами и целыми днями читает любовные романы. Я выхожу из дома в семь двадцать. Если нет первого урока — просто слоняюсь по парку Победы
На самом деле это даже интересно — наблюдать, как подтягиваются в школу ребята из нашего класса. Первой всегда приносится Марго.
На крыльце школы появляется Марго. Это рослая девочка в оранжевой куртке и шапке.
Марго:(мне) Привет! Чего сидим?
Я: Потому что стоять, в конце концов, надоедает.
Марго: Ну и зря! От сидячего образа жизни геморрой случается. Это я вчера в книжке прочитала. Я даже на автобусах не езжу — скучно и долго. Сидишь, а вокруг ничего не меняется. Нет движения, понимаешь? Все сидят, кто книжечки умные читает, кто на жизнь жалуется, а прогресса никакого, вот. Надоели они мне уже до смерти своими зазеванными лицами.
Я: Это тебе так кажется, потому что ты их не любишь.
Марго: Может быть и так. Я вообще мало кого люблю, но мне хватает. А больше всего на свете я люблю свою собственную тень — она всегда подтянута, весела и ни капли лишнего веса!
С этими словами Марго взмахивает руками и исчезает за дверями школы.
Вслед за Марго на крыльце появляются двое — Михалыч и Паша.
Паша: Это все трава вчерашняя. Иду по улице — и, прикинь, мне кажется, что я в Турции. Реально так. Вокруг дети бегают, такие же, как у нас, там все как у нас — и садик и площадка. Так вот, дети такие же, а разговаривают по-турецки. Я ни черта не понимаю, ну, думаю, все — то ли у меня крыша поехала, то ли на самом деле провалы в памяти. А че, прикольно так было бы, раз — и в Турции. Вокруг девушки красивые — солнце, море, ляпота, в общем.
Михалыч: Ну, ты, Пашка, и гнать. Какие девушки, у тебя хоть одна-то была?
Паша: Ну не было, ну и че? У тебя, что ли, были? А в Турции, говорят, все по-другому. Там на любую посмотри — и все, твоя.
Михалыч: Много ты знаешь о Турции. Обкурился, вот и несешь фигню всякую. Ладно, кончай гнать, скоро звонок. У нас какой первый?
Паша: Биология, вроде.
Михалыч: Биология-хренология, чтоб ее. Есть курить?
Паша: Не-а. Мне предки еще неделю ничего не дадут. Плохо учишься, говорят, не фиг.
Михалыч: Вон, давай у Таньки спросим, у нее есть, наверное.
Подходят ко мне.
Михалыч:
Я: Не курю.
Михалыч: Че, крутая, да? Не курит она, ага, так я и поверил. Есть сиги, спрашиваю?
Я: Сказала же…
Стараюсь на них не смотреть. Знаю, чем все это заканчивается. Что поделать, я — изгой класса. Хреновая, надо сказать, профессия.
Михалыч: Слушай, последний раз по-хорошему спрашиваю. Пока спрашиваю две и вежливо, а потом будет — всю пачку и больно. Усекла?
Я молчу.
Паша: Михалыч, не приставай к ней.
Михалыч: Ты че, за нее заступаешься что ли?
Паша: Очень надо. Она обдолбанная, кажись. Пойдем лучше у Сереги спросим.
Михалыч: Не, подожди, с этим надо разобраться. (мне) Ты че, фея лесная, так и не поняла вопроса?
Михалыч с силой трясет меня за плечо. Я улыбаюсь. Мне нравится отвечать спокойствием на выпадки этих отморозков. Годы долгой практики — и никакого усилия воли. Я молча достаю пачку сигарет, достаю из нее сигарету за сигаретой и ломаю их по очереди, кидая обломки на бетон школьного крыльца. Потом медленно ухожу. Паша с Михалычем оторопело смотрят мне в след. Я знаю, они подберут поломанные сигареты. Потом будут курить их и обзывать меня сумасшедшей дурой. Мне это даже нравится.
К школе подходят три девчонки из нашего класса. Маша, Ира и Лена. Они похожи друг на друга, как сестры. Но Маша у них руководит. А остальные — так, просто строят из себя крутых.
Маша: Я вам говорю, это он был. Он! Я его вчера в клубе видела. Спортивный такой. И сразу видно — деньги водятся. Это тот самый, который с нами тогда на улице знакомился, помните? Он меня тогда еще до дому провожал.
Лена: И че, ты подошла к нему?
Маша: Ага, щас. Он меня уважать после этого не будет. Подумает, что я бегаю за ним.
Лена: А может, он лох какой-нибудь просто? Ну, косит под крутого, а сам — ни то, ни се. У меня такое было один раз.
Маша: Ты че, у меня на такие дела нюх острый. От него бабками за три километра несет. Да ты бы видела, как вокруг него девки крутятся. Только они все старые. Лет по двадцать. И зубы у них искусственные, я видела. И грудь тоже. Короче, девчонки, я узнала его адрес, так, знакомый один подкинул. Так что сегодня, после уроков, идем туда, это недалеко здесь и караулим его. Ну, как бы невзначай встретились. Я тачку его запомнила. Ваша роль — молчать и улыбаться. Поняли?
Лена: Ну, как всегда, все самое лучшее тебе достается.
Маша: Слушай, с твоей рожей я бы на твоем месте вообще помалкивала. Вон, у Ирки хоть списывать можно. А у тебя? Ни ума, ни фантазии.
Лена: Да пошла ты со своими крутыми парнями! Я себе лучше найду. Мне, между прочим, Стас предлагал встречаться. А ты в него полгода влюблена была, как кошка!
Маша: Ага, конечно. Делать мне больше нечего. Если хочешь знать, Стасу ты нужна была как корове седло! Это он так, по пьяни предлагал.