Учитель
Шрифт:
– Может быть, – Нечаю не хотелось это вспоминать, – я тогда не знал, что от черемухи болит голова. А куда мы идем?
– К повитухе, – ответил Мишата.
Нечай не удержался от смеха:
– Что я у повитухи-то забыл, а?
– С ее отцом хочу поговорить. Ты помнишь его?
Нечай помнил. Детьми они его очень боялись, и никто не знал его имени. Только тогда он звался не отцом повитухи, а мужем повитухи. Жена его умерла не так давно, и теперь дочь принимала роды у всех рядковских баб. А ее отец… Вообще-то, был он и гробовщиком, и
Дом повитухи стоял чуть на отшибе, на Западном конце Рядка, и за его огородом начинался перелесок, где густо и соблазнительно росла земляника. Но никто ее не брал – говорили, что земляника там растет, потому что гробовщик специально поливает ее водой, которой моет покойников. Сутулая, длиннорукая и долговязая фигура гробовщика издали напоминала поднявшегося из земли мертвеца: ходил он степенно, медленно и пошатываясь, и встретить его в сумерках один на один почиталось у мальчишек подвигом.
– Да я и помирать вроде пока не собираюсь… – пробормотал Нечай, – или с живого мерку снимать сподручней?
– Ерунду не городи, – фыркнул Мишата, – поговорить с ним хочу.
Говорили, что имя гробовщика, кроме его родителей, знал только Афонька. Пояснял это гробовщик тем, что вокруг покойников всегда черти вьются, в ад норовят утащить. Ну, а зная имя, черти и живого человека могут окрутить. Вот и хранил гробовщик имя в тайне от всех, чтоб черти его ни у кого не выведали. Нечай мог над этим только посмеяться, но Афонька, похоже, относился к мнению гробовщика с уважением. В церкви гробовщик появлялся редко, только перед большими праздниками, и общества не любил: жил замкнуто, нелюдимо, был молчалив и неприветлив.
Его дочь и лошадиным лицом, и характером пошла в отца, замуж к сорока годам так и не вышла, но повитухой слыла отменной: на тяжелые роды ее звали и в соседние деревни, и к дворовым Тучи Ярославича. Она развешивала выстиранное белье, и первой встретила Мишату и Нечая во дворе.
– Это кто ж к нам пожаловал? Никак, Бондарево семейство? Полеве, вроде, рано еще рожать, на вербное воскресенье прибавления ждем.
– Мы к отцу твоему. Пустишь? – спросил Мишата.
– А что вам надо от него, а?
– Не твое дело.
– А не мое, так и не пущу! – повитуха уперла руки в крутые бедра.
Но гробовщик сам вышел на крыльцо и молча махнул Мишате рукой.
В его полутемной избе по всем углам висели маленькие пучки трав и связки чеснока, и пряный запах тут же засвербел в носу щекоткой. Икону с ликом Николая-Чудотворца тоже со всех сторон обрамляли высушенные цветы, а на потолочных балках красовались вырезанные кресты вперемешку с громовыми колесами и солнечными дисками. Простая холщовая рубаха гробовщика была расшита обильной вышивкой – видно он и дома опасался нечистой силы.
– Садитесь. В кой веки раз живым от меня что-то потребовалось, –
– Ты с нечистой силой знаешься, – начал Мишата после долгого приветствия, – наверное, знаешь о ней немало.
– О чем – о чем, а о нечистой силе я знаю все! – гордо поднял голову гробовщик.
– Брата моего люди оговорили, оборотнем называют, – Мишата кивнул на Нечая, – сход не сегодня-завтра соберут. Хотел спросить у тебя, как оборотня можно от нормального человека отличить?
– Ну, тут много способов есть, – солидно покачал головой гробовщик, – дед мой в этом лучше меня разбирался, но и мне кое-что передал.
– И? – нетерпеливо спросил Мишата.
– Ну, в первую очередь оборотня узнают по хвосту. Когда колдун в человека превращается, то у него волчий хвост остается.
– Это хорошо, – вздохнул Нечай, – хвоста нету, на мое счастье.
– Но некоторые колдуны, если разоблачения боятся, хвост себе отрубают. Тогда они и в волчьем облике без хвоста бегают.
– А еще? – Мишата почесал в затылке.
– Ну, если оборотня ножом в сердце ударить, то он не умрет, волком перекинется только.
– Да ну? – хмыкнул Нечай, но Мишата больно толкнул его локтем в бок.
– Это нам не очень подходит, – сказал он и снова уставился на гробовщика.
– Но оборотня можно утопить, удушить и сжечь. Тут ему и волчий облик не поможет.
– Не надо меня жечь. Что-нибудь попроще нельзя сделать? – пробормотал Нечай себе под нос.
– Под кожей у оборотня шерсть растет, – неторопливо продолжил гробовщик, – если кожу снять, то никаких сомнений не останется.
– Да ну? И как я потом, без кожи-то? – Нечай едва не расхохотался.
– А еще, если кипятком его как следует ошпарить, то он не выдержит – волком перекинется. Но и это не самый надежный способ, некоторые колдуны нарочно терпят, чтоб их оборотнями не признали. Самый надежный – это кожу снять. Тут ничего сделать нельзя. Или шерсть растет или не растет. У оборотня шерсть обязательно растет.
– И что, непременно всю кожу снять надо? – совершенно серьезно спросил Мишата.
– Думаю, всю необязательно, – подумав, ответил гробовщик, и Нечай вздохнул с облегчением, – надо такое место выбирать, где у зверя волос растет, а у человека – нет. На плечах или на лбу, например. На ладонях, и вообще по внутренней стороне руки…
– Слышал? – Мишата взглянул на брата, – лучше бы ты Афоньке дров привезти помог.
– Ага. Всю зиму бы возил, с утра до ночи… – проворчал Нечай.
– А вообще, напрасно они на оборотня думают, – не прислушиваясь к их словам, сказал гробовщик, словно сам себе.
– Почему это? – Нечаю стало интересно. Вдруг гробовщик на самом деле что-то знает?
– Не оборотень Микулу загрыз. Я его хорошо рассмотрел – оборотень такого не сможет сделать. Это другая нечисть какая-то. Вот дед мой враз бы определил. Забываем помаленьку, чему старики нас учили.