Учитель
Шрифт:
– Но ведь тогда мне придется стрелять по своим товарищам.
– Каким товарищам? Он уже не твой товарищ, если идет арестовывать тебя как агента парагвайской разведки. Он такой же преступник, как и те, кто послал его с ордером на арест. Человек должен иметь право защиты от преступников, даже от тех, кого переодели в форму государственных служащих и выполняющих преступные приказы преступников.
– Но противодействие правоохранительным органам есть косвенное или даже прямое признание вины.
– Какой вины? Советская власть арестовывает всех налево и направо, отправляя в следственный изолятор дожидаться суда. И люди сидят там годами, теряя
– Я слушаю вас и у меня мурашки по спине бегают.
– Ничего, мурашки побегают-побегают, а потом привыкнешь к ним. Так и живут люди с мурашками. Человек в первый раз попадает в тюрьму почти ни за что, для воспитания. И становится навсегда человеком тюрьмы, потому что принял ее как свою жизнь. Так и ты свои мурашки принимай как свою жизнь. Когда родина-мать будет тебя защищать всегда и во всем, тогда у тебя и мурашек не будет и даже мыслей таких не возникнет, о чем мы сейчас говорим. Сейчас 1930 год. Если через сто лет Россия будет защищать каждого своего гражданина, то я смогу сказать, что я все-таки жил не напрасно, борясь с российской нечистью.
– Нет, учитель, я не совсем согласен с тем, что сказали вы. Не может быть какой-то избранной любви к родине.
– Ну, вот сейчас поговорим о причинно-следственной связи и о переходе количества в качество. Иди и напиши заявление, что ты являешься последним учителем в России. Тебе мало пули от твоей девушки? Тебя вывернут наизнанку, чтобы узнать, где я, и расстреляют как лицо неизвестное, и не назвавшее себя, хотя ты ничего плохого для нее не сделал. Почему она не стала разбираться, почему она не прикрыла тебя крылом. Ты лучше сиди и слушай, что тебе твой учитель говорит, и не обижайся на его грубые слова. Тебе уже тридцать лет и ты все еще с юношеским энтузиазмом воспринимаешь все, что пишут в газетах. Давно поря иметь собственное мнение по всем вопросам.
В случае чего будешь уходить через Дальний Восток. Как сотрудник китайско-восточной железной дороги. Здесь записаны условия связи. Запомни все данные и сейчас мы сожжем случайный листочек бумаги в пепельнице. А я тебя потом найду. Мы и из-за границы сможем помочь именно родине, а не тем, кто в качестве самых лучших ее сынов уничтожает наших братьев. Ты хоть что-то понял из того, что я тебе наговорил.
– Нужно еще осмыслить все сказанное.
– Осмысливай, только не наведи на себя чекистов письмами тов. Ст. Ну, прощай.
– Почему же именно прощай, а не до свидания.
– Времена сейчас такие, что нужно прощаться навсегда, если даже ты входишь только купить пачку папирос.
Глава 13
Я ехал домой в пригородном поезде и думал над словами учителя. Он был прав и неправ. Мы не враги родине. Мы защищаем ее. Кроме
Читал я древнюю легенду о людях и драконах. Драконы это не злые существа, истребляющие людей, а вполне разумные существа, живущие с человеком и охраняющие человечество. У каждого дракона есть свой всадник. Когда погибает всадник, то погибает и дракон. Но когда погибает дракон, всадник не погибает. Так и мы с учителем. Первоначально мы должны были действовать, как всадник с драконом, но жизнь, вернее необходимость выживания, разделила нас. Он дракон. Я всадник. Если что-то случится со мной, то и учитель проживет недолго, как человек старый. Если что-то случится с ним, то я буду жить долго, если буду осторожно выполнять работу, порученную учителем.
Вагон был полупустой. Холодный, в меру грязный. Ко мне подсел пожилой господин из бывших, в поношенном драповом пальто с маленьким воротником из черно каракуля и в такой каракулевой шапке «пирожком»
– Извините, молодой человек. Я вас не стесню? Вагон, понимаете ли, холодный, а нахождение рядом человека как бы согревает.
– Да, да, присаживайтесь, пожалуйста, рядом. Закурить не хотите?
– Ну, что вы. Всегда был противником курения в поездах. Поезд это место совместного пребывания людей по необходимости переезда с одного места в другое. Этакой, знаете ли, Ноев ковчег. Собираются каждой твари по паре и едут в те места, куда проложены дороги. А если приезжают в то место, где все дороги кончаются, то они начинают строить новые, веря, что строят дорогу к своему счастью.
– Да вы прямо философ.
– А вы угадали. Бывший профессор философии Казанского императорского университета. Сейчас учитель истории в одной из школ Энского уезда.
– Да мы с вами коллеги. Я тоже учитель истории. Только сейчас вот перевели в районо, по-старому - в уездный отдел образования. Моя фамилия С.
– Фамилию вашу слышал. Про вас многое говорят. Может и я зря к вам подсел. Вы уж извините, пойду я сяду на свое место.
– Ну, что же вы. Чем я вас мог обидеть. Я действительно искренне рад встрече со своим коллегой. Что же про меня такое нехорошее говорят?
– Да нет, ничего плохого не говорят. Говорят, что вы человек перспективный, далеко пойдете и скоро с учительской работы перейдете работать по старой специальности в органы. Поэтому давайте прервем наше знакомство в самом начале, когда будете меня допрашивать, вам же легче будет, когда перед вами человек незнакомый.
– Почему вы сразу перекрестили меня в плохого человека, Александр Иванович?
– Вот видите, я вам не представлялся, а вы уже и имя мое знаете. Вторая натура, знаете ли, всегда сильнее той, которой человек прикрывается в повседневной жизни. Я не слишком мудрено вам говорю?