Учитель

Комаров Владимир Леонтьевич

Небольшая одноместная палата. В углу бормочет небольшой пузатый телевизор, в другом — тихонько гудит холодильник. Рядом дверь в туалет. Посреди кровать и тумбочка, на которой в вазе стоят уже чуть повядшие цветы. Не розы.

Бледная Валерия, закутанная в одеяло, сидевшая на краю кровати, выглянула из-за телефона, находившегося у нее в руках. Увидела меня.

— Димочка, — радостно сказала она, убирая гаджет в сторонку. — Я так рада, что ты пришел!

Внутри меня сладким, теплым, липким медом растекалась истома.

«Димочка».

Как давно я не слышал от нее такого. Настолько

давно, что я был готов броситься ей в колени и целовать их, в благодарность за такое обращение.

— Привет, Лерочка, — мои губы растянулись в улыбке. Протянул ей цветы. — Вот, держи. Твои любимые.

— Ты помнишь, — мило посмотрев на меня, взяла букет из моих рук. — Так приятно, спасибо, Мить.

Присел рядышком на краешек кровати, восторженно заглядывая ей в глаза. Мы поболтали обо всём и ни о чем, она поблагодарила за спасение и вообще за всё. За то, что я такой есть.

Я достал белую пластинку импланта, начал крутить её между пальцев. В горле пересохло от волнения.

— Лера, — охрипшим голосом начал я. — А может… ты… мы… снова?

Улыбка сошла с ее губ, глаза потухли.

— Нет, Дим, — девушка покачала головой. — Снова не будет.

Она отвернулась. Волосы водопадом рассыпались по плечам.

— Ну почему? — в груди всё рухнуло куда-то в пропасть, но я не мог остановиться. Я думал, я надеялся, что смогу уговорить ее. — Ведь у нас всё было хорошо. Ведь мы были счастливы.

— Были, — чуть слышно произнесла она. — Но всё в прошлом. И давай больше не будем к этому возвращаться. Чтобы не ссориться. Пожалуйста.

Я молчал. Я крутил ослепительно белый зародыш боевого импланта. В голове было пусто.

— Не обижайся, — не глядя на меня попросила Лера.

— Ладно, — ответил я. — Ладно.

Поднялся, убирая прямоугольник концентрированных инопланетных технологий обратно.

Молча — сил не было сказать «прощай» — вышел из палаты.

Толстяк-полисмен усиленно жевал шаурму и только кивнул мне, когда я прошел мимо. Длинный коридор пульсировал белым, сердце стучало, во рту стало горько и противно. По спине тёк противный холодный пот. В глазах стало темно, и я, не заметив, столкнулся с каким-то мужчиной, шедшим по коридору.

— Извините, — я обернулся, глядя ему в след.

— Ерунда, — бросил он, не оборачиваясь, поправляя рукой букет. Букет алых роз. На его плечи наброшен белый медицинский халат, лысина отражает потолочные лампы.

Столкновение взбодрило меня, и к выходу из отделения я подошел уже в более-менее адекватном состоянии.

Полицейский на посту, аккуратно сложив руки на стол и устроив сверху голову, спокойно дремал. Я хотел было растолкать его, чтобы отметиться об уходе, а потом подумал: «Да какого черта? Это его проблемы».

И пошел на выход.

Но тут же вернулся к столу. Что-то смутило меня. Я еще не понял что, но мозг сигнализировал: не порядок. Развернулся на полицейского.

Вот оно.

Капелька крови на полу. Прямо под охранником.

Наклонился, ощупывая уже мертвое тело. Тоненькая дырочка в сбоку, напротив сердца. Убийца был опытен и ему хватило всего одного удара, чтобы навсегда усыпить этого нескладного пацаненка.

Бегу обратно, к Лере.

Недоеденная

шаурма валяется на полу. Кусочки курицы и моркови по-корейски рассыпались по гладкой поверхности. Толстый полицейский схватился за горло, а из-под его пальцев потоком течет алая кровь. Он смотрит на меня испуганными глазами, пытается что-то сказать, но лишь кашляет, выплевывая жидкость, что когда-то бурлила в его венах и артериях.

Он еще жив. Но он уже мертв. С такими ранами не выживают.

С разбега пинаю дверь в палату, одновременно извлекая из ячейки дробовик.

Тот мужик, с которым мы столкнулись в коридоре, целится из пистолета с глушителем в застывшую от испуга Валерию. Букет роз рассыпался по полу.

Красное на белом.

БААХ

Думать и искать варианты совершенно некогда.

Картечь отбросила убийцу на стену. Разворотила ему грудь. Пистолет выпал из ослабевшей руки.

На халате, с дыркой опаленной порохом, стремительно расползалось кровавое пятно. Левой рукой лысый хватался за рану, при этом несколько удивленно смотря на меня. Он словно не мог понять, что происходит.

Лера с искривленным от ужаса лицом вжалась в стену.

Убираю дробовик в ячейку, бросаюсь к ней.

— Как ты? — шепчу, заглядывая в глаза.

— Нор… нормально, — отвечает она, с трудом проглотив слюну. — Это тот же, что стрелял в меня там, у Лопаты.

Я оборачиваюсь, рассматривая лежащего на полу убийцу. Он всё так же смотрит на меня сипло дыша. Из развороченной грудной клетки пузырясь вытекает кровь. Значит, он решил убрать свидетеля. Доделать незавершенную работу.

Подхожу к нему, обыскиваю содержимое карманов, ища зацепки, чтобы понять, кому так насолил Лопата. В одном из внутренних карманов нахожу документы. Разворачиваю, читаю. Внутри всё холодеет.

Дмитриев Иван Сергеевич Лейтенант Федеральной службы безопасности.

Пиздец.

Дверь в палату распахивается от удара ногой.

— Всем стоять! Полиция! Руки вверх! — слышу я крик.

Медленно поднимаю руки.

Эпилог

Эпилог.

Командующий перекатывался с пятки на носок, задумчиво рассматривая карту. Тихонько напевал глупую, прилипчивую мелодию и то увеличивал, то уменьшал масштаб нужного ему участка. При желании умная карта могла показать в режиме реального времени не только планету, но и конкретную местность на ней, расположенные там рода войск и даже каждого воина отдельно. Включая его фото, вооружение, уровень развития и используемые умения.

Но сейчас не это интересовало человека, чьи приказы исполняли войска этой части галактики. Маленький сектор на окраине со звездочкой G-класса. И третьей планетой в этой системе с глупым названием Земля. Красная полоса Потока перечеркивала эту систему, пронзала насквозь.

В дверь постучались:

— Шеф? Вызывали? — командир первого ранга осторожно заглянул в кабинет.

— Да,проходи, — главнокомандующий Третьей ударной армии Извок Тиат кивнул.

Вошедший человек быстро пересек небольшое пространство и занял скрипучее старое кресло напротив стола начальника.