Учитель
Шрифт:
– Давайте знакомиться, – мужчина оглядел класс, дружелюбно улыбаясь. – Напомню, меня зовут Теодор Макинтайер, я ваш временный учитель литературы.
– Вы англичанин? – спросил кто-то смелый, отчего тут и там послышались шепотки.
Мужчина улыбнулся, всматриваясь туда, откуда донёсся вопрос.
– Можно и так сказать.
– У вас шотландская фамилия, – подключился ещё кто-то, подхватывая волну непринуждённого общения с человеком, который не выглядел снобом.
– От вас ничего не скроешь, – он упёрся локтями на кафедру, сцепляя длинные пальцы в замок. – Я родился в Шотландии, но жил, учился и работал
– А как сюда попали? – включилась в разговор Марта. Кристина при этом замерла, надеясь, что они в этой толпе не привлекут особого внимания.
– Меня упросила ваш ректор. Мы с ней давние друзья, вместе учились.
– У неё есть друзья? – с искренним изумлением спросила Карен Фром, чем вызвала осуждающий ропот со всех сторон.
Учитель слегка усмехнулся.
– Госпожа Готфрид крайне придирчива в выборе друзей, – коротко пояснил он. – Если вопросов больше нет, давайте начинать вводный урок. – Теодор раскрыл журнал и пробежался глазами по спискам, – к счастью для меня, в этой четверти вы проходите Шекспира. К несчастью, следующую мы начнём с немецких футуристов, о которых я не имею ни малейшего представления. Будем изучать их вместе. Хотя, надеюсь, к тому времени вам подыщут педагога и мне не придётся позориться.
Девочки уже откровенно хихикали, радуясь этой непосредственной простоте, так несвойственной преподавательскому составу их школы.
– Может, вы передумаете уезжать? – прилетел очередной вопрос.
Макинтайер поднял взгляд.
– Если я найду здесь постоянное применение, то почему бы и нет?
– Вы женаты? – вопрос вызвал уже не просто перешёптывания, а громкий гомон недоумения со всех сторон. Тем не менее два десятка пар глаз теперь вопрошающе посматривали на учителя.
– Нет, не женат, – мужчина даже рассмеялся. – Хотя боюсь, мне не оставят здесь шансов на холостяцкое существование. Так, девочки, дорогие, если мы продолжим в том же духе, меня выгонят за нарушение дисциплины раньше, чем нам всем хотелось бы. Поэтому давайте всё-таки начинать урок.
Под постепенно умолкающие смешки Теодор начал рассказывать то, чего требовала программа. О Шекспире девочки уже что-то знали, но земляк великого писателя сумел добавить к этим знаниям ещё несколько интересных фактов. Впервые за годы, проведённые в пансионе, ученицы слушали лекцию, впитывая каждое слово, а если кто и летал в облаках, то где-то недалеко и быстро возвращался. Мечтательные улыбки, вздохи, взгляды… Неискушённая половина класса к концу первого урока уже была влюблена в учителя по уши.
Кристина совсем успокоились. Она осознала, что имеет дело с джентльменом, который не станет зря выдавать чужих секретов, да и вообще, с чего она решила, что ему есть какое-то дело до неё и её посредственной писанины? Он взрослый человек со своими заботами, который затеял лёгкий разговор в поезде, просто чтобы скоротать время. А она уже надумала себе всякого. Девушка глухо усмехнулась.
За несколько минут до звонка Теодор продиктовал домашнее задание:
– К следующему четвергу прочитайте «Комедию ошибок». Выучите наизусть любой отрывок – не менее десяти строк.
Девушки хоть и тихо, но довольно дружно охнули, возвращаясь в суровую реальность школьных будней.
– Скажите, господин Макинтайер, – неожиданно оживилась Марта, – зачем мы вообще учим стихи? Ну то есть, какая в этом практическая
Вопрос породил взволнованную тишину. Столь открытое обсуждение внутренних порядков школы грозило вызвать гнев администрации. Но Макинтайер ничуть не смутившись, ответил:
– В изучении стихов много пользы. Они стимулируют здоровое любопытство, память улучшают, обогащают словарный запас. Если девушка красива внешне – это, конечно, даёт ей некоторые хоть и сомнительные преимущества. Но когда оказывается, что с ней вдобавок ко всему есть о чём поговорить, то тут уже кавалер сражён, несите обручальное кольцо. Нет, я серьёзно, – отреагировал он на новую волну хохота. – Кто знает, может, среди вас уже сейчас есть светлая голова – вторая Джейн Остин, которую надо только немного направить в нужную сторону и вуаля – её произведения штудируют в школе несчастные ученики, вынужденные писать сочинение на тему «Что же имел в виду автор».
Кристина, которая уже было успокоились и неспешно засовывала в сумку тетрадь, обмерла. Она посмотрела на учителя и на секунду поймала его взгляд. Он улыбнулся ей одними уголками губ, после чего закрыл журнал, попрощался со всеми и направился к выходу. Ханна со смехом пихнула её плечом.
– Хотела бы я посмотреть, как твои романы будут в школах изучать.
– С каретой скорой помощи под окном для одинокой литераторши, – рассмеялась в голос Марта.
Кристина тоже улыбнулась. Ей явно уже надоело бояться и теперь она гнала от себя подступавшую нервозность. Весь оставшийся день новый учитель литературы – был основной темой для разговоров между девушками из класса госпожи Мадлен Дитер.
Глава 7
На узкую лестницу чёрного хода борделя «Лотос» практически не проникал уличный свет. Перемещаться по нему без страха споткнуться или зацепиться за что-то могли лишь облезлые бродячие кошки и летучие мыши. Кристина шла, держась за голую каменную стену. Она не боялась оступиться – хождение по задворкам этого злачного места было для неё делом привычным.
На нужном этаже она свернула в коридор, куда просачивался свет от единственного окошка, расположенного в дальнем конце. Кристина прошла несколько шагов и остановилась возле старой потёртой двери. Она не стучалась. Потянув на себя ручку, девушка шагнула за порог и попала в облако ароматов готовящегося обеда.
Мать уже была на месте. Завидев дочь, Лили быстро махнула ей рукой, а когда их фигуры поравнялись, обхватив девушку за плечо и стараясь не привлекать внимания кухарок, повела к лестнице, ведущей выше – туда, где располагалась её комната.
– Проходи скорее, – мать завела дочь к себе, после чего захлопнула дверь. Она имела полное право приглашать гостей, но привычка прятать дочь от всех с годами усилила в женщине дух конспиратора. – Как дела в школе? – спросила и тут же полезла раскрывать один за другим ящики тёмного комода. Кристина уже не раз приходила сюда. За эти годы почти ничего не изменилось: всё то же зеркало с полочкой и круглым пуфиком возле него стояло около ближней стены, чуть дальше – дубовый комод и такой же шкаф, с другой стороны высилась складная ширма, украшенная узором из цветков вишни, а в самом центре – большая кровать, как обычно, не прибранная, но чистая и опрятная.