Учитель
Шрифт:
Поэтому увы, но бедной несчастной девочке нужны союзники, хитрости и махинации. Только с союзниками беда. Ну ладно, уболтала она Маночку, а что дальше? У той ноль идей о том, как нашего сухаря заманить на ужин к Сахаровым. Соврать? Ой не стоит… Как только правда вылезет, он Ленку похоронит. Правду сказать? Да не пойдет он тогда, сто пудов!
— Можно с Рио поговорить… — тихо выдала Шираиши, не отрывая взгляда от красной панды, — … у вас же были договоренности?
— Были, — кисло буркнула Ленка, — Да и есть. Но это тогда не семейный ужин получится, понимаешь?
— Тогда не знаю…
«Ну же, милая, помогай!», —
Не то чтобы Ленка была прямо би-би, но при взгляде на Ману у неё руки почему-то чесались только так. И не только они.
— Надо что-нибудь придумать, Мана-тян. Надо! — вздохнула Сахарова, принимала волевое решение вдарить по черному кофе, — Пойдем! Нам потребуется стимуляция!
Глава 14
Благие намерения
Светлая сторона монеты в обучении взрослых людей — они внимательно слушают, задают вопросы по делу и ценят знания. Темная сторона в занятиях — их чувство юмора.
— Как летят дни! — с фальшивым надрывом провозгласил здоровенный бугай, делая вид, что утирает слезы, — Вчера еще наш сенсей был совсем маленьким, вот такусеньким, а сегодня уже громит штаб-квартиры якудза!
— Вообще-то, он вчера разгромил, так что «вот такусеньким» был позавчера! — резонно возразила другая гора мышц и тестостерона, — Так что сегодня еще что-нибудь натворить может!
— Набьет рожу Тако?
— Тако сейчас тебе набьет рожу!
— Сенсей, зачем вы их позвали? — недовольно спросил я, пытаясь настичь неуловимого как ртуть Огавазу, учащего меня правильной постановке ступней при передвижении в бою.
— Они меня пригласили на номикай, — обозначив два быстрых удара по моему бедру, учитель снова «утёк» в бок, выйдя из-под моего удара локтём, — Так что терпи.
Номикай. Традиция пить после работы в рабочем же коллективе. Очевидное признание возвращения Огавазы Суичиро в когорту нормальных людей. Крайне существенный шаг вверх по общественной шкале Японии, совершенно недостижимый для того существа, кем был мой учитель некоторое время назад. Игнорировать подобное я не могу, но и не воспользоваться ситуацией тоже.
— Учитель, как развивать внутреннюю энергию?
— Тебе рано, — был мне ответ, — Хоть ты идеально перенимаешь движения, а их отработка занимает смехотворно малое количество времени, Акира, внутренняя энергия и техники вопрос совершенного иного порядка…
— Но…
— В первую очередь, ученик, — мне влепили резкий, но слабый удар под ребро, — в первую очередь зависящий от зрелости твоего тела. Твои ткани и мышцы еще недостаточно сформировались под воздействием Снадобья!
— Этот процесс можно ускорить? — разорвав дистанцию, я попробовал дотянуться кулаком до головы Огавазы, но тот ловко подбил мою руку, угодив прямо в нервный узел, пришлось спасаться.
— Можно, — удивил он, не спеша развить успех, — Трахни свою яркоглазую. Не разик, а прямо спи с ней ежедневно, голым, как можно дольше. Это поможет развитию…
— Врёшь, — уверенно определил я и, совершив ложную атаку рукой, пнул учителя, нанеся удар из неудобного положения. Ущерба мой удар нанести практически не мог, но вот запустить чересчур легкого противника в воздух — еще как. Там-то я его и поймал на излете,
— Если бы «яркоглазые» были бы на такое способны, то они проводили бы жизнь голыми и в чьих-либо объятиях, — пробурчал я ему на ухо, — но за урок спасибо. Я почти спутал тебя с настоящим учителем.
— А я почти начал тебе доверять, — проворчал тот в ответ, — пока не увидел свою дочь полуголой по телевизору!
— Я её туда не звал, — оттолкнул я мужчину.
Тот тут же сократил дистанцию, довольно сильно врезав мне по корпусу.
— Но ты мог бы не допустить того, чтобы она…! — Огавазу, наконец-то, прорвало.
— Мог бы, но у меня в тот момент были другие задачи. Ей ничего не угрожало.
— Зазнавшийся паршивец!
— Оборзевший бродяга.
Спарринг перерос в бой, почти настоящий. Суичиро, прекрасно зная, что его техники, даже если он попробует надорваться, ничего не дадут, лютовал без них, попросту выпуская пар отца-неудачника, а мне еще и надо было быть аккуратным, чтобы не испортить бывшему бомжу реноме перед свидетелями. Хлопотно. Особенно на фоне того, что сегодня здесь я был без Шираиши, которую что-то задержало в городе, так что у сенсея изначально было паршивое настроение.
— Ты собираешься напиться и сдохнуть, придурок.
— А ты позволил синеглазой шлюхе раздеть мою дочь!
Насовали друг другу изрядно, под свист и советы окруживших площадку балбесов. Суичиро старался изо всех сил, вовсю пользуясь тем, что на мне хватало ушибов после вчерашнего, но победить у него не вышло. В определенный момент появилась женщина, ответственная за его процедуры, и буквально разогнала нас по сторонам. Напоследок этот вредитель пнул меня по косточке, а я, нимало не сдерживаясь, наябедничал женщине о том, куда собрался бывший псих сегодня вечером. Та принялась изливать праведную ярость на всех присутствующих балбесов, а я мирно уехал домой.
Точнее, к деду.
Здесь тоже был нелегкий разговор, но куда менее эмоциональный. Горо объяснил, что скрывать родственную связь с Хиро Конго у них вошло в привычку, всё-таки родня в виде оябуна клана якудза — это метка позора для японского общества. Сам клан, разумеется, был частично в курсе этого родства, что объясняет отношение бандюг к моим визитам и благоволение самого Хиро, который оказался мне двоюродным дедом. И, если так посудить, то только мне.
— Твоим не нужно знать об этом, внук, — негромко говорил Горо, — Хиро не тот человек, кто будет приходить с подарками и гладить внучков по голове. Тебя он признал, но за дела, а не просто так. По делам и будет судить. Уже судит. Он на тебя, конечно, наорёт за то, что ты разнёс Санабако-гуми, но знай, что он этим погромом гордится аж до слёз. Ты все правильно сделал.
— Значит, всё оставим как есть, — решил я, — А теперь, будь добр, удели мне немного своего времени. Мой учитель в очередной раз решил, что я обязан сдувать с его дочери пылинки, и начал мне врать, а тема, которая меня интересует, чересчур важная. Расскажи мне о энергии и техниках.
— Ты пока не можешь начать это практиковать! — тут же отрезал дед, хмурясь как грозовая туча.
— Не могу и не могу, дай мне теорию, оджи-сама. Только нормально, а не через задницу. Мне нужно понять, а не научиться стрелять огоньками из рук.