Учитель
Шрифт:
Видимо придется охотиться, как на соревнованиях, без применения ментальных способностей. Вот уж никогда не увлекался спортивной охотой... Или подождать? Организм частично восстановится из внутренних резервов, ментальные способности частично вернутся... Рискованно, слишком сильное истощение...
От ворот раздается громкий лай. Крупный, сильный пес бежит по двору. Надо же, прозевал! Неважно. Это еда. Сама пришла. Подманить поближе, на один прыжок меня хватит, а вот долго за ним гоняться не хочется, нет сил. Перекатываюсь на корточки. Пес отпрыгивает метров на пять. Замираю. Жду. Нохра касается меня рукой.
— Ты хочешь его съесть?
— Да.
— Погоди. Вокруг
— Не знаю. Я сейчас не могу сканировать.
— Это пастушья порода. Очень преданная хозяину. И очень умная. Эти псы не оставляют хозяина без его приказа. Он зовет за собой, скорее всего, послан за помощью.
Она подходит к псу. Тот и не думает убегать: хватает женщину за одежду и тянет в сторону ворот. На боку зверя глубокая рваная рана.
— Я схожу с ним, — говорит знахарка.
— Пойдем вместе. С твоей скоростью я смогу. А это, — выпускаю когти на правой руке, — может пригодиться.
Идем с полчаса. Чувство времени тоже немного буксует. Пес совершенно меня не боится. Животные прекрасно знают, кто и когда их собирается кушать. Сейчас он сосредоточенно тянет нас вперед. Нохра почти бежит. Меня ее темп устраивает. Даже становится немного легче.
Выходим на небольшую полянку. На краю, прислонившись спиной к дереву, сидит человек. Молодой, крепкий мужчина. Хорошо скроенная кожаная одежда, удобная даже на вид обувь. В руках лук с наложенной стрелой. У куртки оторван правый рукав. В штанах огромная прореха на левом бедре. Под прорехой нехорошего вида рана. Хуже, чем у его собаки, мясо вырвано до кости. На полянке лежат три трупа. Звери, похожие на собак, но немного другие. Чуть мельче, но всё равно крупные, поджарые, составленные из одних мышц. «Волки, — всплывает в голове, — дикие родственники собак». Из головы одного из волков торчит топор. Им же убит и второй хищник. А вот самый крупный прикончен зубами. Собачья работа. Хорошо, что я не съел этого пса, он не заслужил такой участи.
При нашем появлении глаза мужчины округляются. Руки вскидываются, с лука срывается стрела. Ловлю ее и кидаю обратно. Я, конечно, не в лучшей форме, но и ты, парень, тоже. Натянуть лук уже толком не можешь. Стрела втыкается в дерево в метре над его головой.
Нохра бросается к раненому, на ходу открывая свою сумку. Его глаза округляются еще больше.
— Ты?
— Потом, — бросает она. А нож уже режет штанину, полностью оголяя рану...
Но я уже не слежу за этим. В ближайший час он не умрет. И пес тоже. А я ем. Пожираю труп убитого собакой волка. Отрываю огромные куски от грудины, откусываю передние лапы, раскалываю череп и высасываю мозг. Через пять минут от волка остаются только расщепленные кости и ошметки шкуры. Принимаюсь за второго. Немного аккуратнее, предварительно сдернув с него шкуру, людям может пригодиться. Моим людям. Третьего ем уже аккуратно, без большого аппетита. Но ем. Физически ощущаю, как появляется в сосудах кровь, как наливается силой тело. Пытаюсь сканировать. Двадцать миль! В поселке всё спокойно. Караван, естественно, вне зоны. Хорошо. Что там с раненым? Без сознания. Нохра шьет ему рану на ноге. Подхожу, стираю кровь с раны. Пробую. Болен? Непонятно. Возбудитель в крови есть, но... Еще инкубационный период? Тогда надо выяснить, где он заразился. Или... Да, похоже, он переболел и умудрился выжить, но лучше подстраховаться.
— У тебя осталась моя кровь? — спрашиваю Нохру.
— Немного, — она достает бутылочку, которой кормила младенцев.
— Нет, эту только самым маленьким. — разницу я ей уже объяснял.
Открываю ему рот и капаю туда несколько капель из вены. Должно хватить. Теперь отнести его
Нохра, наконец, заканчивает с шитьем. Беру человека на руки, и идем к поселку. Знахарка несет его вещи, пес тащится сзади. Похоже, сил у зверя осталось немного, он тоже ранен. Но давать свою кровь собаке я не собираюсь: это он моя добыча, а не я его.
В поселке укладываем раненого в ближнем к воротам доме. Нохра остается с ним. Дети пока спят. Все полсотни. Лечение лечением, а отдыхать им надо. Что с ними делать, когда они проснутся? Большая проблема.
И еще одна. Надо сжечь трупы. И с точки зрения дезинфекции хорошо, и их обрядам соответствует. Но их слишком много. Какой нужен костер на полторы сотни тел? Дров придется наломать немеряно. Ладно, три часа всё это ждет. Вылезаю за ворота и укладываюсь на травке. Спать...
Через три часа просыпаюсь. Что изменилось? Ничего. Иду к избе с раненым. Еще на подходе слышу разговор, всё-таки мой слух получше человеческого.
— Ты вернулся? Насовсем?
— Да. Если ты меня примешь. Если простишь!
— Дурачок... О, Небеса, ты вернулся!
Вот как интересно дела поворачиваются... Неплохо. А разговор продолжается совсем в другом направлении.
— Этот зверь? Кто это? Никогда таких не видел. Как он жрал волков! Ужас! Поймал стрелу. Я думал, доест волков за нас примется! Он что, тебя слушается?
— Скорее, я его. Это не зверь. Он разумен. Разумнее людей. Он спас меня. Всех спас. Еще Арвинт. Невозможно сосчитать, скольких он спас. — Нохра делает паузу. — Здесь была Серая Смерть.... Усма побежала за помощью в Арвинт.... — голос Нохры становится прерывистым, как будто она заново переживает последние сутки, — больная... Нет, она не знала... Я встретилась с ней и пошла сюда... Не дошла... Всех спас он... Перехватил Усму...
— Убил? — перебивает мужчина, — Маленькая Усма? Та самая?
— Та самая. Только она уже не маленькая. Ей двенадцать. Йети не убил ее. Вылечил.
— Как? От Серой смерти нельзя вылечить! Можно случайно выжить. В Великом Становище жило больше пятисот человек. Никто не выжил! Кроме грудных младенцев. Но они умерли от голода. Я ничего не смог сделать.
— Ты выжил, — говорю я ему, входя в избу. — Переболел и выжил. Бывает.
— Как ты вылечил Усму?
— Не только Усму. Еще Нохру. И детей здесь, в поселке. Напоил своей кровью. Моя кровь убивает возбудителя.
— А как мой пес? — неожиданно вскидывается он?
— Хорошо, — подхватывается Нохра. — только надо повязку проверить.
Она выскакивает на улицу. Успела, значит, и пса заштопать... Провожаю ее взглядом и поворачиваюсь к мужчине:
— Ты встречался с охотником племени? Три дня назад?
— Да, — он внимательно смотрит на меня, — в дальнем стойбище. Хотел узнать, где Нохра. — замолкает. До него постепенно доходит суть вопроса. — Ты думаешь...
— Знаю. Это ты принес болезнь. Переболел и выжил, но остался заразным. Тебе надо было месяц не общаться с людьми. Но ты встретился с охотником и заразил его. А он весь поселок.
— О Пекло! Я не знал! Даже не думал!
— Я знаю.
— Скольких я убил?
— Больше полутора сотен.
— И что? Что мне делать?
— Выздороветь. Ты сейчас не опасен, я убил болезнь и в тебе. И помочь выжить детям, которые остались сиротами. Будет нужен каждый взрослый.
Он пытается встать. Но получается только сесть. Морщится и падает назад. Опять садится. Упирается рукой в ложе позади себя.
— Я, Лысто Алаж Ходок, конфидент прецепта Ноухвельта, признаю Вас, сэр Йети...