Учиться, влюбиться... убиться?
Шрифт:
— А кто мне пять минут назад жаловался?
— Ты еще вспомни, что в прошлом году было!
— А что там было?
— Ёлка!!!
— Учти, если ты меня укусишь, я тебя… тоже укушу!
— Боюсь и падаю, — огрызнулся элвар. И тут же получил в рот конфету.
Но поквитаться он сумел. И на несколько секунд сжал зубами мои пальцы.
— Ёлка с шоколадом! Обалдеть!
Я тоже оскалилась и припомнила уроки нашего институтского стоматолога. Да, есть и такая специа-лизация. Маг — стоматолог. И очень популярная. Конечно, все медики умеют
А наш стоматолог — особенно. Здесь был только один метод лечения зубов. Удалить зуб. Удалить причину болезни — и вырастить новый, молодой и здоровый зуб. Дешево и сердито. Правда, дешево. Стоило это — если на деньги мира техники, то рублей двести. Или шесть — семь баксов. Поэтому на первый урок стоматолог пришел со здоровенными клещами в руках, бухнул их перед собой на кафедру (едва не проломив дерево) и громко возвестил:
— Прежде чем вырастить новые зубы у пациента, надо ему удалить старые. Этому мы и посвятим пер-вые двадцать наших уроков.
Ох, как меня в это время кошмары мучили! То ли дело вурдалаков гонять!? Милые, в сущности, зве-рушки! Добрые, пушистые…. После уроков нашего доброго стоматолога у нас нервный тик начинался. Но сколько мы теперь знали методов удаления зубов…
Интересно, а если один из методов применить к элвару? У него зубы скоро отрастут?
Тёрн разумно выпустил мои пальцы, проглотил конфету, убрал в карман коробочку и подмигнул мне.
— На 'раз, два, три'?
— Раз!
— Два!
— Три!
Мы стукнули по сцепленным рукам.
— Скреплено!
Элвар стащил с головы корону и повертел ее в руках.
— И что теперь с ней делать?
— Сунь в мешок. Если не оденешь до возвращения в лагерь — будем считать, что я проспорила.
— Конечно, проспорила. Даже не начиная спора.
— Это мы еще посмотрим.
— Думаешь, что я настолько одержим короной, чтобы не обойтись без нее и часа?
— Думаю, что корона настолько одержима тобой.
Съязвив в последний раз, я решительно подняла магоскоп.
— Ладно. Пора настраиваться. Не сбивай меня, ладно?
— Ёлка!
— Да, знаю… Работа превыше всего. Слышала уже…
Тёрн и на этот раз дал мне оставить последнее слово за собой. Все-таки иногда он бывает просто пре-лестью. Хотя и с клыками.
— И с крыльями.
Кажется, я погорячилась насчет последнего слова.
Глава 4
Противник наносит удар.
Все произошло, как и всегда, внезапно. Слишком внезапно. Просто в один прекрасный (ПРЕКРАС-НЫЙ, МАТЬ ВАШУ!?) момент меня всю перекорежило от мучительной боли. Я скорчилась в три по-гибели, выронила магоскоп — и Тёрн едва успел меня
— Ёлка, чёрт тебя побери!!! Ёлка, что с тобой!?
Я слышала его голос, но отозваться не могла. Все мышцы будто судорогой свело. И прошло не мень-ше пяти минут, прежде чем я смогла что-то слабо просипеть. К счастью, Тёрн не стоял все это время сложа руки. Он отпихнул в сторону магоскоп, стянул рюкзак, уселся на землю и одной рукой, по-прежнему держа меня в объятиях, принялся искать в мешке флягу с вином. Ну и нашел, конечно.
После второго глотка я смогла говорить и даже отпихнуть фляжку. Мышцы еще время от времени скручивали мелкие судороги, но это я могла терпеть без особых проблем. Первое, чему учатся молодые волшебники с факультета самоубийц — это терпеть боль. С самой незначительной до невероятно силь-ной. Ведь для первого заклинания простейшей пентаграммы необходимо было порезать себе руку. Со-вершенно самостоятельно. А дальше шло от малого к большому.
— Что-то не так. Мне было очень больно.
— Я ничего не чувствовал. Почему?
— Может быть, это тебя не коснулось? Это чистая магия, а вы, элвары, к ней невосприимчивы.
— Что есть, то есть.
Еще бы. Создатели элваров, памятуя о том, что их творения будут иметь дело и с магами, наделили
своих 'подопытных кроликов' потрясающим иммунитетом к магии. Проще говоря, от огненного
шарика, костра этак в три-четыре, который проделал бы неплохую дыру в каменной стене, у Тёрна остался бы только ожог на память. Недолгую память. Вот если бы на нас скалу магией уронили, сплющило бы обоих. А если просто врезать магией по метафизике, то плохо будет только мне.
— А могут тебе врезать по метафизике?
Очень актуальный вопрос.
— Вообще-то да, но для этого надо находиться в пределах видимости.
— Вряд ли. Я же ничего не чувствую.
Тоже загадка. Если уж Тёрн не ощущает рядом ничьих мыслей…
Ни одно живое существо не скроется от телепата такого класса. Ни одно. Пусть даже оно будет дох-лое, пришибленное, больное на всю голову, считающее себя трактором и обвешанное амулетами так, что КАМАЗ не свезет. И если рядом такого существа нет… и вообще никакого нет…
— Кажется, у нас большие проблемы.
Плагиатор хренов.
Я кое-как полезла рукой за шиворот, с помощью Тёрна достала медальон — и поняла, что смогу свя-заться с ребятами только через час, не раньше. Даже если Тёрн мне сейчас поможет. После такого при-ступа слабости…
Странно!
— Попробуем обсудить, пока время есть? — предложил его величество.
Я закивала, насколько могла убедительно. Мы так всегда делали. Тёрн оттачивал на мне свои идеи, не раздражаясь даже самыми дурацкими вопросами. А я испытывала его терпение конспектами по маги-ческому анализу, жутко сложной дисциплине, которую мы проходили аж двенадцать лет обучения. Одно утешение — всего на этот анализ отводилась одна пара в неделю, а зачеты сдавались раз в два года.