Учиться, влюбиться... убиться?
Шрифт:
Мы все влюблены в магию, без этого просто нельзя. Но в Ёлке было что-то большее. Я бы сказал, фа-натизм. Ей доставляло удовольствие просто возиться с заклинаниями, переписывать, пробовать раз-личные комбинации, подбирать сочетания слова и жеста…. Она постоянно что-то делала просто ради самого процесса.
Если я любил магию, то Ёлка была просто одержима волшебством. Как она сможет жить в своем род-ном мире?
Хотя… о чем это я?
Она никогда туда не вернется.
Уже никогда.
— Почему?
Сперва мне показалось,
Второй вопрос был еще хуже, чем первый.
— Где Ёлка!?
Я представил, как мне сейчас придется открыть рот и сказать: 'Она осталась'. И как на меня посмот-рит этот элвар. Если вообще посмотрит.
Посмотрит. Надо же ему будет как-то оторвать мне голову. Не глядя, этого не сделаешь.
Ну да, Ёлка осталась там. Осталась позади, чтобы остановить каменных элементалей. Одна сопливая девчонка против восьми монстров, с которыми и архимаги стараются не связываться.
При одной мысли об этом меня затошнило. Земля вибрировала все сильнее. Но говорить ничего не пришлось.
Элвар поднялся на ноги — и я увидел, что оба телохранителя просто пятятся от него. Почему?
Лучше б я не спрашивал.
Потому что элвар развернулся ко мне лицом.
Высшие силы, спасите и сохраните! Клянусь, что зайду в храм! И даже два раза!
Каждый день туда ходить буду!!!
Фиолетовые глаза стали матово-серыми, в них словно бы лед намерз. И под этим льдом, удерживае-мое железной волей, сидело стремление убить. Кого? Этого мне выяснять не хотелось. И вообще, хоте-лось удрать отсюда подальше.
— Мы возвращаемся.
— Ваше величество, — попытался было вякнуть один из элваров. — Мы должны идти в Элварион. Нам надо вернуться с помощью, а уж тогда….
Элвар развернулся так быстро, что пола его плаща взметнулась чуть ли не выше головы.
— Когда мне понадобятся твои советы, Реллон, я спрошу. А пока молись, чтобы она была жива. Элва-рионом клянусь — если она умерла, вы будете мечтать о смерти. Как вы вообще могли позволить ей ввязаться в эту авантюру!?
— У НЕЁ был шанс, — Дайр сделал шаг вперед. — У НАС его не было. Ёлка сама приняла решение и сама его выполнила. Каждый, кто приходит на наш факультет, готов к быстрой или медленной смерти. Этого нельзя изменить. Возможно, скоро умру и я, и все остальные, но пока мы живы — наша задача — охранять вас, ваше величество.
Тёрн повернулся к нему. И я впервые увидел, как мой приятель, сорвиголова и наглец, становится цвета кефира.
— Еще одно слово — и ты действительно умрешь. Очень медленно, но очень скоро.
— Ваше величество…
— Молчать. Мы возвращаемся.
— Но она наверняка…
Дайра прервал грохот сошедшей лавины. Тёрн побледнел, как снег — и опрометью бросился обратно. Телохранители
— Черт знает что такое! — выругался я.
— Он с ума сходит, — подтвердил Дайр. — Если бы Ёлка его не оглушила, мы бы все там полегли.
— Это и сейчас не исключено.
— И если что-то с ним случится, получится, что Ёлка погибла напрасно.
Этого я точно не допущу.
Я бросил взгляд на приятеля и сорвался с места, помогая себе магией.
Ёлка не должна погибнуть напрасно. Этого я точно не допущу!
Элваров мы догнали только через две минуты. Его величество мчался, как ополоумевший горный ко-зел. Любой нормальный человек уже задыхался бы, бегая в горах, с их разреженным воздухом. Но
Тёрн, казалось, был сделан из митрила [1] .
Оттуда мы бежали что-то около пятнадцати минут, туда — уложились за шесть. Элвар бежал так, слов-но знал, куда надо идти. Странно.
Я почти физически ощущал его чувства.
Гнев. Надежда. Отчаяние. Ярость.
Интересно, что значит для него Ёлка, если он так сходит с ума?
И что мы увидим, когда добежим туда?
Я знаю, как выглядят тела, попавшие под лавину. Уже не люди. Тела. Помочь им не удается. Изло-манные, перекрученные, заледеневшие…. Вряд ли мы сможем помочь Ёлке.
1
Митрил — легендарная гномья сталь, сделана, по непроверенным данным, с добавлением платины и толченых алмазов. Режет все, не режется ничем. Прим. Авт.
Тёрн остановился перед свежим завалом. Дотронулся до него рукой. А потом, ни секунды не сомне-ваясь, сдернул плащ и расправил крылья.
Я впервые видел, как летают элвары. Грандиозное зрелище! Тёрн легко планировал в потоках воздуха, поднимаясь все выше и выше. Телохранители сорвались за ним. Дайр засопел, сделал два жеста рукой — и взлетел вверх. Не так красиво, зато очень быстро. Я зажмурился — и последовал за ним. Высшие силы, как же я не люблю летать! Я просто боюсь высоты.
А Ёлка, наверное, боялась смерти.
Да хрена! Ничего она не боялась. И своей смерти тоже! Она просто в нее не верила. И никогда не по-верит. Не поверила бы. Как же страшно думать о подруге в прошедшем времени!
Завал я перелетел. Но приземляться не рискнул. Это каменное месиво — другого слова и не подберешь — могло поползти от малейшего толчка. Но элвары и не приземлялись. Они держались в воздухе прямо над поверхностью, как стая ворон-переростков.
Стервятников.
Стервецов, сказала бы Ёлка. Ей ужасно нравилось поддразнивать людей. Причем она делала это с са-мым серьезным видом, так, что человек до самого конца не понимал — разыгрывают его или нет. Я вздохнул и подлетел поближе.