Учиться, влюбиться... убиться?
Шрифт:
об твои кости порезаться можно.
— А я тебя и не просила меня щупать!
— А я и не щупаю!
— А как ты тогда порежешься?
— Только так, — огрызнулся элвар. — Ты готова работать?
Я засопела, как верблюд. Это надо же! Сперва отвлечь меня от переживания, потом разозлить, а потом рассмешить — и все для того, чтобы у нас ничего не сорвалось!
— Ты никогда не пробовал подрабатывать психотерапевтом?
— Я бы имел бешеный успех. И не только за красивые глаза.
Поскольку
— Твой самый лучший друг.
Тьфу!
— Дыши глубже, расслабься, ни о чем не думай…
Тёрн часто помогал мне войти в транс. Я — слабый телепат и для меня требовались особые травы, на-стойки, методики расслабления. Элвар же мог просто улыбнуться — и за две секунды считать всю твою память.
— А ты не завидуй, не завидуй…
Я мягко плыла по волнам. Каждый представляет себе телепатическую связь по-своему. Азэлли как-то признавалась, что видит себя каплей лавы, прожигающей землю и воздух. Может, поэтому у нее ничего и не получалось? Я всегда видела море. Огромное, без конца и края, с прихотливыми течениями и островками человеческих мыслей. Но на этот раз плыть придется так долго, так далеко…
— Ничего. Я — рядом.
Присутствие элвара ощущалось теплым течением.
— Зовем?
Среди множества островков только один был для меня знакомым.
— Дейлион ан-Амирион! Дейлион ан-Амирион!! Дейлион ан-Амирион!!!
Дозваться удалось далеко не сразу. И если бы Тёрн не поддерживал меня, я бы не справилась. Мне давно пришлось бы вернуться в свое тело. Но теплое течение подхватывало меня, тянуло вперед, обво-лакивало с всех сторон — и сил хватило.
Мои пальцы — если они у меня были в этом безвременье чужих разумов, дотронулись до золотистого песка чужого разума.
— Дейлион ан-Амирион!
И ответ пришел. Изумленный и неверящий.
— Ёлка!?
— Да! — выдохнула я. — Ты меня хорошо понимаешь!?
— Да. Где ты!?
— На границе между Элварионом и Азермоном. В горах.
— Врешь!
Этой реакции я и ожидала. Дейл отлично знает мою силу, я просто не смогу дозваться с такого рас-стояния.
— Не вру! Мне помогли!
— Правда? Кто?
— Неважно! Дейл, ты должен мне помочь!
Какой же он молодец! Ни одного лишнего вопроса. Как только речь зашла о помощи, Дейл мгновен-но собрался. И выдал только одно слово, которое я от него и ожидала.
— Чем?
Я собралась с мыслями. И кое-как обрисовала, что с нами произошло. Вплоть до последнего момента. Оборотень слушал молча,
— И что?
— Все это ты должен пересказать Директору Универа. И чем скорее, тем лучше. Телепортируйся к нему, только будь осторожен! Я не знаю, как далеко проникла эта зараза!
— Понятно. Сейчас сделаю.
— Хорошо.
— Знаю, что хорошо. Что вы будете делать?
— Попробуем выбраться из гор. Если не получится нас найти по медальону — пусть ищут меня по
крови и волосу. Лорри поможет.
— А если не получится?
— Лучше об этом не думать.
— Хорошо. Держитесь.
— Немедленно!!!
На это слово меня еще хватило. А потом я просто расслабилась — и позволила себе утонуть. Хотя нет. Не утонуть. Я отлично знала, что теплое течение подхватит меня — и вынесет на берег. Надо было только не сопротивляться и помогать по мере сил.
Так и бывает, когда тебя страхует более сильный телепат. Куда бы тебя не занесло, ты всегда смо-жешь вернуться. А если нет — эта мысль и заставила меня дергаться. Если я не вернусь, Тёрн наверняка останется спасать меня — и погибнет сам.
Я рванулась изо всей дури, стараясь найти путь в свое тело — и очнулась, дрожащая и задыхающаяся, на коленях у элвара. Одежда, волосы — даже плащ — все промокло так, словно я и правда плавала в мо-ре.
— Получилось?
— Все у нас получилось, чудо ты мое ушастое, — улыбнулся элвар.
Этого я уже вынести не могла.
— Ты мне еще ответишь за ушастую.
Я попробовала встать, но ноги повело в одну сторону, голову в другую, а тело — почему-то к земле. И Тёрн едва успел подхватить мою тушку на руки.
— И чего ты из себя Эйтора строишь?
Эйтор — гонец, который во время очередной войны (дело было очень давно, чуть ли не во времена Основателей) попал в плен к врагам. Враги (судьба у них такая) решили его пытать, чтобы узнать, где стоит вражеское войско (от которого и послали за помощью бедолагу Эйтора). Но мальчик повел себя оригинально. Когда ему пригрозили выжечь глаза с помощью раскаленного железа и поднесли прут к лицу, он как-то вывернулся из веревок, взял раскаленное железо голой рукой и спросил, с какого глаза начать. Типа, ему за родину ни глаза ни головы не жалко, а секретов выдавать он не станет. Враги бы-ли так удивлены, что даже бить его не стали. Забрали письмо — и перерезали горло. А потом перехватили еще одного гонца, который рассказал и все, что знал — и все, что не знал. Сражение все равно состоялось. Войско, на стороне которого был бедняга Эйтор, проиграло — с тех пор выражение 'Строить из себя Эйтора' приобрело насмешливый смысл и употреблялось как 'страдать зазря'.