Удар! Ещё удар!..
Шрифт:
На стадионе толпа уже поредела, но все-таки тут и там еще виднелись кучки болельщиков.
Надвинув кепку пониже на лоб, подняв воротник своего легкого пальтеца, Костя быстро шагал к воротам.
Главное сейчас — не столкнуться ни с кем из знакомых (а приятелей на стадионе у Кости — сотни!). Быстрей, незаметней — уйти, уйти…
Он прошел мимо одной из групп и уже свернул в темную аллею, как вдруг… Вдруг тишину прорезал пронзительный свист. Кто-то свистел в два пальца — резко, яростно,
У Кости сердце на секунду остановилось, потом застучало часто, как отбойный молоток.
«Мне, — подумал Костя. — Это мне…»
Он еще участил шаги, уже почти бежал. К счастью, в аллее было темно — и никто не мог видеть его.
И только возле выхода со стадиона он замедлил шаги.
«А может, это вовсе не мне? — вдруг подумал он. — Может, просто так свистели? Свистят же просто так?»
Он враз остановился. В самом деле, почему он решил, что именно ему, непременно ему адресовался этот свист?
Покачал головой:
«Нервочки… Все нервочки…»
Он уже вышел со стадиона и с облегчением подумал, что теперь-то уж никого не встретит, но тут его окликнули.
Костя обернулся. Это был парень с его завода, из штамповочного цеха.
Несколько шагов они сделали рядом. Парень молчал. Костя тоже молчал.
— Обидно! — сказал парень.
— Конечно, — хмуро подтвердил Костя.
Парень снова умолк.
«Ну! Скажи же… Мол, я один виноват. Мол, если бы не я, все было бы чудесно… Ну!» — мысленно подталкивал его Костя.
Но парень молчал.
Они дошли до развилки — здесь широкая, как река, аллея растекалась на три асфальтированных ручейка; парень, все так же молча, пожал руку Косте и свернул направо. Костя пошел прямо.
Он так и не понял: упрекал его парень? Или нет?
Костя сделал еще несколько шагов по аллее, как вдруг со скамейки, где маячил огонек папиросы, кто-то крикнул:
— А, товарищ Темрюк!
Навстречу поднялся плечистый мужчина. У него было скуластое, резкое лицо; косой шрам, пересекая лоб, тянулся к уху.
Лицо мужчины было знакомо Косте, но вспомнить, как его зовут и кто он, Костя не смог.
— Значит, в таком разрезе? — сказал мужчина со шрамом. — Лишняя секунда? Не считать?
Только теперь Костя заметил, что мужчина «под парами». Костя сделал шаг в сторону, пытаясь уйти, но мужчина с пьяной настойчивостью загородил дорогу.
— Э, нет! — ухмыльнулся он. — Простой советский болельщик желает, значит, потолковать с судьей, с товарищем Темрюком… Да, в таком разрезе…
Он приблизил свое лицо к Косте, и тот увидел, как глаза его вдруг налились гневом.
— Счеты сводишь? — прохрипел мужчина. — Грызешься с Названовым, и, значит, лишняя секунда? Ловко!
Костя вздрогнул. Это как-то
«Весело!» — подумал Костя.
Мужчина стоял перед ним и еще что-то говорил — резкое, ядовитое.
Костя не слушал.
— Отойди! — рукой он отстранил пьяного и зашагал по аллее. А вслед ему неслись крики, угрозы…
Медленно брел он по улицам. Сыпал мелкий, как крупа, снежок. Стоял легкий морозец. Костя шел не торопясь. Да и куда спешить?
Он понимал: дома на него сразу хлынет ливень телефонных звонков. И со всеми надо будет говорить, всем объяснять, что-то доказывать, убеждать.
Слова пьяного все торчали в мозгу. Костя пытался вычеркнуть их, забыть. Но они впились цепко…
Прошел мимо кино. Видимо, вскоре начинался сеанс. Люди суетились. Несколько человек спросили у него, нет ли «лишнего билетика».
«А они и не знают о матче», — подумал Костя.
Это было поразительно. Он еще всей душой был на состязании. Все еще переживал эту несчастную секунду. Ему казалось: случилось что-то ужасное, непоправимое, а вот выясняется, есть люди, которым никакого дела нет ни до этой секунды, ни до хоккея вообще.
Костя свернул на бульвар, пошел узкой, протоптанной в снегу тропинкой.
Да, обидно все получилось. Это надо же! Уже была победа. И вот…
«А надо ли было?.. Из-за какой-то паршивенькой секунды, одной секунды. Ну, в конце концов, эка важность! Ну играли бы не шестьдесят минут, а шестьдесят минут плюс одна секунда…»
Костя на миг представил себе, как хорошо бы все было, если б не он, и вздохнул.
Да, сколько людей были бы рады, почти счастливы! Все игроки «Авангарда» и тренеры… Да что игроки?! Для всего Верхнереченска настоящий праздник настал бы!
Картина была такой заманчивой, — Костя снова вздохнул.
«Но нельзя же… Нельзя! — строго возразил он сам себе. — Точность в нашем деле — самое главное».
Он шел и шел петляющей по бульвару тропинкой.
«А между прочим, — подумал он, — трибуны не очень-то… разъярились. Бывает хуже…»
Он вспомнил — однажды Названов рассказывал — на матче в Канаде судья не засчитал гол. Зрителям это не понравилось. И кто-то с трибуны дважды выстрелил в судью.
«Да, — покачал головой Костя. — А если бы и в меня? Пиф-паф!»
Он долго бродил по улицам. Пришел домой уже ночью. И сразу раздался телефонный звонок.
«Ну конечно», — подумал Костя.
Взял трубку.
— Небось не спишь? — спросил Названов.
— Не сплю.
— Я так и знал, — Названов усмехнулся. — Переживаешь?