Удар Молнии
Шрифт:
— И у вас не все генералы — князья, господин Барклай-де-Толли.
— Да, к сожалению, — проронил дед Мазай. — Но это говорит о том, что стало слишком много… генералов.
Директор ФСК перевел взгляд с одного на другого — ничего не понял из этого диалога. Но спрашивать уже не было времени, охранники повели Диктатора к вертолету.
— Собирайте своих и уходите, — еще раз повторил он, уже на ходу.
Головеров еще стоял, смотрел им в спины и жевал яблоко.
— Иди, Глеб, — подтолкнул его генерал. — Ступай с Богом.
— Прости, Дед, — не глядя бросил тот и быстрым шагом нагнал уходящих.
Дед Мазай круто развернулся и пошел в свою сторону. На ходу он слизывал дождь, капли которого били в лицо, и отмечал, что
Группа Крестинина напоролась в Аргуне на диктаторский спецназ, численностью примерно до полусотни человек, хорошо подготовленный, экипированный и вооруженный вплоть до боевых машин пехоты со скорострельными пушками, «стингеров» и минометов. Скорее всего, он был выслан в Грозный после начала штурма, однако единственный из всех отступавших отрядов режима сумел точно определить тактику «Молнии» в Аргуне и ввязался с нею в бой. Среди всей неразберихи, беспорядочной стрельбы и суеты в ночном городе можно было довольно легко уйти, однако Крестинин еще пытался выполнить задачу: вывести из строя электроподстанцию, отрубить связь и захватить либо приготовиться к захвату административных зданий. Спецназ вычислил и эти намерения, поскольку все объекты оказались под охраной бронетехники противника, а мобильные его группы уже организовали поиск подразделения «Молнии». В результате, когда Крестинин решил уходить из города, на «хвосте» уже прочно сидели тренированные для таких целей ребята, снабженные аппаратурой для перехвата оперативных переговоров. Пришлось объявить радиомолчание, чтобы оторваться от преследования, сбить с толку и кружным путем вернуться в Грозный: на дорогах могли устроить засады.
По полному бездорожью, уже к утру группа пробилась к реке Аргун и вышла на трассу Минводы — Махачкала. Спецназ не успел оседлать мост, поэтому без задержек проскочили до перекрестка с дорогой на Итум-Кале и там были встречены огнем с укрепленного блок-поста. Не принимая боя, Крестинин свернул на проселок и пошел в обход опасных участков, однако едва вернулся к дорожному полотну, как тотчас же был обстрелян из минометов и автоматических пушек. Стало понятно, что путь на Грозный ему перекрыт и теперь, где бы ни появились эти три «меченых» БТРа, везде будут встречены огнем.
Оставалось бросить всю бронетехнику и возвращаться старым казачьим способом — своими ногами в ночное время, просачиваясь сквозь посты и заслоны. К тому же неясной была обстановка в Грозном. «Свой» радиоперехват отмечал, будто в городе уже нет оппозиционных сил и он сейчас стоит пустой, без всякого контроля. Крестинин терялся в догадках, не мог понять, что там случилось такое, что заставило отступить войска Чеченца. Расчленять в такой ситуации группу было нельзя, можно запросто потеряться на просторах, где неизвестно, что происходит. Удаление же от «Молнии» было таковым, что оперативные радиостанции оказались бесполезными, а стационарные в БТРах не действовали с самого начала: бронетехника силам оппозиции поступала со складов Северо-Кавказского военного округа, где простояла на хранении до восьми-десяти лет. Все резинотехнические детали истрескались, из двигателей гнало масло, отказывали генераторы, и потому новые аккумуляторы катастрофически садились.
К обеду стало ясно, что вся трасса Минводы — Махачкала по территории Чечни уже контролируется войсками Диктатора и запружена возвращающимися к столице частями. Спецназ вроде бы отстал где-то за дорожными узлами, и Крестинин решил, дождавшись ночи, все-таки прорваться через трассу на БТРах и уйти в северную часть республики насколько позволит техника. Он заехал в «зеленку» неподалеку от дороги на Урус-Мартан и объявил отбой, выставив посты: бойцы измотались, четверо были легко ранены еще в стычках со спецназом в Аргуне. Однако отдохнуть не дали, в пятом часу вечера над «зеленкой» пролетел самолет Ан-2, мирный колхозный «кукурузник», и через час
Оставив БТРы на месте, группа по «тройкам» выдвинулась к дороге, и когда часть спецназа, съехав с полотна, направилась к «зеленке», а другая с минометами и безоткатными орудиями осталась в кювете, «Молния» ударила с флангов по машинам пехоты. Три «волка» загорелись сразу, один потерял гусеницу, а два оставшихся, отплевываясь огнем в разные стороны, пошли назад, к дороге. Оттуда же захлопали минометы, рыкнули трубы безоткатной — вспыхнул БТР, стоящий у края «зеленки». Тем временем «тройки» уже просочились в тыл спецназу и пошли на сближение, чтобы коротким ударом опрокинуть всю артиллерию противника и, главное, завладеть хотя бы одной безоткатной установкой: в группе гранатометов уже не было. Но тут минометчики резко перенесли огонь в свой тыл — откуда-то наблюдали за ходом боя! Откуда-то корректировали огонь!
Пришлось залечь в бурьяне давно не паханного поля и работать только снайперам. БМП выползли на дорогу и, словно чувствуя свою неуязвимость, катались по асфальту взад-вперед, поливая бурьян из автоматических пушек и пулеметов. Крестинин ждал, когда начнет смеркаться, чтобы приблизиться к противнику на короткую, в один рывок, дистанцию, расстрелять его в упор, появившись внезапно, и перескочить дорогу. Но спецназ, видимо, был знаком с тактикой «Молнии», знал ее самые сильные стороны и рисковать не стал. Едва начало темнеть, спешно погрузился на два оставшихся броника и отступил к Урус-Мартану, как и предполагал Крестинин, оставив засаду возле горящей техники и трупов.
Уже в полной темноте высланные вперед две «тройки» без шума убрали сюрпризы «волков» и захватили в плен одного из них, как оказалось, абхазца по национальности. И когда возвращались назад, наткнулись на сюрприз, никем не предусмотренный. Сапер Тучков, знавший все мыслимые и немыслимые виды противопехотных мин, наступил на одну из них, роковую, уготованную для него, соблазнившись гранатометом на спине убитого «волка». Князю оторвало левую ногу по колено, правую раздробило и вытек поврежденный глаз…
Это был первый тяжелораненый в группе, причем в самый неподходящий момент, когда надо пробиваться к своим и одолевать большое расстояние в ночных марш-бросках. Крестинин увел своих мужиков подальше в «зеленку» и стал, чтобы медик Отрубин при свете ручных фонариков смог сделать операцию и перевязку. Пока Капеллан обрабатывал под местным наркозом раны Тучкова, допрашивали пленного «волка». Парень оказался смертником, носил зеленую повязку на голове, но почему-то расставаться с жизнью не спешил и не дернул кольцо гранаты, привязанной к животу. В прошлом был учителем физкультуры в Сухуми, ушел в спецназ Диктатора после абхазо-грузинской войны, подготовку проходил в течение года на территории Турции, в учебном центре «Шамиль». Перед «волками» стояла задача уничтожить спецподразделение «Молния», за которое они приняли группу Крестинина, в крайнем случае не выпускать его из этого района, оттесняя от дорог, навязывать беспрестанные бои, пока национальная гвардия не придет на помощь и не блокирует «зайцев», в том числе и с воздуха.
Получалось, что Крестинин с мужиками отвлекал внимание на себя от основных сил «Молнии»; он знал, что дед Мазай не бросит группу, обязательно придет на помощь и теперь задача: оставаться в этом районе и наладить связь со своими. Пока делали операцию Князю, разведка установила, что за группой ведется наблюдение, а по дорогам в стороны Аяхой-Мартана и Рошни-Чу проследовали КамаАЗы с живой силой и несколько БТРов, кроме того, движение на север перекрыто постами и мобильными группами диктаторского ОМОНа.