Удар Молнии
Шрифт:
Лунку он не сверлил — хватало чужих, старых: весенний лед напоминал решето. Миротворец не знал генерала в лицо, зато сам в пору своего взлета не исчезал с экрана, и, воспользовавшись этим, дед Мазай минут пять наблюдал за ним, скорчившись над лункой, прежде чем выставить знак — пластиковый пакет с заранее условленной рекламой. Бывший национальный герой, примитивно маскируясь солнечными очками и легкомысленной кепкой, бродил между рыбаков, редко сидящих на льду, и часто попадал ногой в раскисшие от тепла снежные ямы
Заметив знак, Миротворец сразу же подошел к генералу, потоптался и наконец примостился на льду, подстелив пакет с рекламой.
— Что бы и вам не взять удочку? — сказал дед Мазай. — Глядишь, и напрасно бы не пропало время.
Миротворец заготовил начало разговора, однако ироничный тон серьезного и полутаинственного генерала Барклая-де-Толли, командира самого «крутого» спецназа несколько смутил его и потому вызвал неудовольствие. Дед Мазай уловил это и решил додавить бывшего национального героя — иначе правды от него не услышишь…
— А что? Мы же на пенсии оба. Пенсионерам сам Бог велел с удочкой на берегу… Или вы пишете мемуары? Тоже дело полезное, и дает хороший приварок, особенно когда личность известная.
— Я не пишу мемуаров, — прогудел он оскорбленно и жестко.
— Напрасно. Был у меня один боец, сейчас тоже в отставке. Так вот он в уме писал воспоминания. На бумаге, естественно, запрещали. А в голове-то кто запретит?.. Сейчас он наконец сел за письменный стол. Плевать, говорит, на государственные тайны, потому что их не осталось. Напишу все, как было… Думаю, книга будет пользоваться грандиозным успехом.
— Я встречал ваших людей в Чечне, — сразу взял быка за рога Миротворец, выбросив все вступления. — Имел с ними предметные разговоры…
— Не знаю, я туда никого не посылал. — Дед Мазай увеличил глубину на удочке. — Да и полномочий таких не имею.
— Послушайте, генерал, мне известно, что вы когда-то были профессиональным актером. Но сейчас, полагаю, здесь не место для спектаклей. Я пришел выяснить весьма серьезные вопросы… Подполковник Головеров — ваш начальник штаба.
— Ну, подлец! Обнаглел! — крякнул дед Мазай.
— Кто?
— Да Головеров! Что, так вам и представился?.. Совсем распоясались «зайцы». Ну, был он в Чечне. И о вашей встрече все знаю. Получил довольно обстоятельную шифровку.
— Какое он имел задание? — в тоне послышался командирский голос. — Какие задачи выполнял?
— Обыкновенные, как всегда.
— Если вы имели связь со своим начальником штаба, вам известно, кого он намеревался… ликвидировать.
— А что, он собирался кого-то ликвидировать? — опять сыграл генерал.
— С вами невозможно разговаривать! Но у меня нет другого выхода. Поймите, если мне удастся установить, кого именно ваш человек уничтожил, появится возможность проследить связи объекта здесь, в правительственных кругах. И разоблачить
— В таком случае вы должны знать — кого. Или догадываться, — отпарировал генерал.
— Он ликвидировал Диктатора, намеревался проделать то же самое с преемником и многими из команды, — продолжал Миротворец. — В то время я вел с ними диалоги… И буквально уговорил Головерова не трогать никого из руководства Ичкерии. Но подполковник сказал, что одного он ликвидирует в любом случае, и что он — не чеченец, а гость из Москвы. Кто этот гость, генерал?
— Это довольно легко установить, — хмыкнул дед Мазай, играя удочкой. — Проверьте, кто уехал в Чечню и не вернулся к определенному сроку.
— Перебрал я и проверил всех, кто за последнее время был убит, похищен или пропал при невыясненных обстоятельствах. Таких набралось достаточное количество — бизнесмены, журналисты, даже священники…
— Да, народ там воруют, — вставил генерал. — Раньше лошадей крали, теперь их нет, так на людей перекинулись.
— Точно определить, кто из пропавших был этим наместником, невозможно. Туда каждый едет не с двойной, так с тройной миссией. Разматывать этот змеиный клубок — гиблое дело.
— Считаете, гром над вашей головой грянул после якобы совершенного теракта?
— Не считаю — знаю! Убежден. На этом человеке замыкались важнейшие связи. Вся эта свора — особенно те, кто имел нефтяные интересы — находились в шоке. И обрушились на меня! Будто я его должен был охранять в Чечне.
— Не охранять, но устанавливать мир, чтобы спокойно работалось.
— Вот! Правильно! И вы знаете имя этого наместника.
— Не знаю, — откровенно признался дед Мазай. — Могу только догадываться, как и вы. В Чечне мы выполняли совершенно иные задачи.
— Хорошо, открою вам еще один секрет, — попытался зайти с другой стороны Миротворец. — Крайним оказался не только я, но и вы со своей командой. «Молнию» передали в МВД только по этой причине.
— Ее уничтожили по этой причине, хотите сказать?
— По сути, да.
— Головеров не докладывал мне ничего об этом человеке.
— Этого не может быть!
— Почему не может? Может. Мои офицеры были воспитаны в лучших традициях рыцарской чести. И у каждого мог быть свой личный противник, приговоренный им к возмездию. Допустим, если даже мой подполковник действительно кого-то уничтожил по своему усмотрению, вы считаете, в боевой обстановке он не имел на это права?