Удар молнии
Шрифт:
Для примера продемонстрировали кабинет доктора Людвига Ли, выглядящий несколько разгромленным, а также самого доктора, ошеломленно моргающего узкими глазенками.
Я мог собой гордиться – два моих деяния попали в новости!
Но следующий же кадр заставил меня подавиться собственной гордостью и судорожно сглотнуть.
Лицо, заполнившее экран, было снято нечетко и немного сбоку.
Но все же оно принадлежало мне.
Снизу его украшала надпись "Полиции нужна помощь!".
Я поспешно добавил громкости. Из текста следовало, что изображенный на экране
Ну позавчера ладно, выходит, что я там все же был. А вот ночью-то меня кто видел? И откуда снимок?
И тут же я отругал себя за тупость. Полиция, вне всякого сомнения, поставила в доме камеры. И я, как последний идиот, даже не удосужился проверить их наличие!
Отсюда и изображение не совсем качественное, сделанное в темноте.
В дверь постучали. – Войдите, – крикнул я и выключил стереовизор. – Ваш ужин, – вместе с громыхающей тележкой явился гостиничный служащий. – Оставьте, – велел я, а как только он вышел, принялся переодеваться. Насколько я помнил, небольшой стереовизор стоял у администратора на стойке, и тот в него пялился всякую свободную минуты.
Шанс на то, что он меня не узнал, имелся, но не очень большой.
Костюм-трансформер послушно превратился в рабочий комбинезон, серый и неприметный. В нем я вряд ли сойду за постояльца, скорее за подсобного рабочего. Туфли остались теми же, но по ним меня вряд ли будут искать.
С улицы донесся резкий визг.
Я выглянул в окно. Из остановившегося кара, длинного, как сосиска, стремительно выскакивали мужчины в черных костюмах. За первой машиной тормозила вторая.
Явились по мою душу! Администратор все-таки смотрел новости!
Ухватив с тарелки кусок хлеба и жуя на ходу – эх, жаль, не удалось поесть – я выбрался в коридор. Тут, к счастью, никого не было, тускло горели лампы под потолком.
К лифтам я соваться не стал, а пошел к задней лестнице, предназначенной для прислуги. Воровато оглянувшись, захватил стоящую у одного из номеров швабру и водрузил ее на плечо.
По лестнице я шагал, беззаботно насвистывая. Встретившаяся между третьим и вторым этажом горничная поглядела на меня удивленно, но ничего не сказала. Я приветственно кивнул и протопал мимо.
Но как я ни спешил, служебный выход успели перекрыть. В дверном проеме, непринужденно беседуя, стояли тип из службы безопасности гостиницы и один из тех, в черном костюме.
При моем появлении они дружно выхватили оружие. – Эй, что такое? – сказал я испуганным голосом, не прекращая идти. – Вы что? – Выходить из гостиницы запрещено, – сказал охранник. – Ловят кого-то… – Ну вот, а у меня работа! – я сделал еще шаг.
Лампочка под потолком была настолько тусклой, что рахитичный светляк справился бы с ее обязанностями куда лучше. Благодаря этому мою преступную физиономию узнали в последний момент, когда я подошел вплотную.
Обладатель черного костюма побледнел, и ручка швабры с грохотом заехала ему в лоб. – Как? – охранник попытался отшатнуться,
Два тела остались лежать на полу.
Еще одно уголовно наказуемое деяние в довольно длинный список. Если правосудие Земекиса доберется до моей скромной персоны, то процесс получится интересным, а наказание – суровым. Хорошо если дадут лет триста заключения или век каторги.
А то ведь могут отправить и на электрический стул или на виселицу.
Нравы у них тут, в Смешанном секторе, простые до неприличия.
Не выпуская из рук швабру, я выбрался в задний двор гостиницы. Выход из него был только один – на улицу, где у главного входа расположились машины полицейских, но невысокий забор не стал препятствием. С надсадным кряхтением я перебрался через него и занялся тем, чем занимался последние дни – обратился в бегство.
Бегущий человек не вызывает подозрений только в одном случае – если он в спортивном костюме. С этим сложностей не возникло и через пять минут я трусил вдоль улицы, изображая вышедшего на пробежку горожанина.
План Бураков-сити я изучал тщательно, так что целенаправленно двигался к Центральному парку – большому куску нетронутой природы Земекиса в окружении жилых кварталов. Вряд ли обитающие там эндемичные растения и животные смотрят новости.
Добрался я в парк, когда стемнело. Его окружала довольно высокая изгородь из металлической сетки. Пройдя вдоль нее полсотни метров, я обнаружил запертую на замок калитку. Ее пришлось слегка поломать.
Фонарик из универсатора вышел слабенький, так что в угрюмые заросли, откуда доносились пронзительные вопли какой-то живности, я лез почти на ощупь. Над ухом тут же что-то заверещало, темная тень скользнула над самой головой. С ужасом я понял, что едва самым позорным образом не испачкал штаны.
Луч света выхватил из темноты короткое чешуйчатое тело. Похожая на похудевшую свинью тварь разинула пасть и негостеприимно зашипела. – Ухожу-ухожу, – сообщил я, оглядываясь в поисках путей отступления. Спустя пять минут добрался до поваленного дерева, на которое и уселся. Вокруг вопили, прыгали, летали и ползали сотни тварей, среди которых наверняка имелись хищные и опасные.
Но в этот момент подобная компания была для меня приятнее, чем общество разумных существ.
Выключив фонарик, я принялся размышлять: во-первых, за мной охотится местная полиция, которая после того, как я повредил организмы нескольким ее представителям, будет работать с удвоенной яростью.
Это довольно плохо.
Во-вторых, меня за что-то невзлюбили кровожадные типы, имеющие на руке татуировку из трех змей, явно знак какой-то преступной организации. Это еще хуже.
И те и другие знают, как я выгляжу, но до сих пор, похоже, не выяснили мое имя. До отлета с Земекиса остается трое с половиной суток. Для того, чтобы не стать трупом до окончания этого срока, у меня есть – около тысячи федей наличными, импульсный пистолет и два излучателя.
И голова на плечах, наполовину пустая.