Удар молнии
Шрифт:
Я выключил стереовизор и бухнулся на кровать. За последнюю сотню лет космические корабли стали куда как безопаснее, но аварии иногда случались, а чаще всего – при посадке.
Так что излишнюю браваду лучше поставить в угол, хотя бы на полчаса.
Лайнер вздрогнул, словно морское судно, вошедшее в бурное течение, затем выровнял полет. На мгновение навалилась перегрузка, но тут же исчезла – компенсаторные установки старались вовсю.
Дальше не происходило ничего. К тому моменту, когда дали разрешение на высадку, я почти уснул. А так пришлось подниматься, собирать вещи – за отсутствием
Снаружи меня встретило голубое небо, битком набитое толстыми кучевыми облаками, и горячий, несущий сладкие запахи ветер. Насколько я знал, мы должны были сесть на Шри-Ланке, но пока от знаменитого острова, одного из прообразов рая, я видел только полоску зелени на горизонте.
Проверку документов я прошел быстро и без особенных сложностей. Судя по тому, что меня не арестовали, Федерация пока не сдала меня властям Земекиса. Биологический же осмотр отличался особой изощренностью, и это можно было понять. Власти метрополии скорее пропустили бы на Землю преступника, чем вирус или какого-нибудь паразита с другой планеты.
В зал ожидания я выбрался еле живой. Ощущения были такие, словно меня вывернули наизнанку, хорошенько покопались во внутренностях, а потом вернули все на место.
Выйдя в пассажирский терминал, я оказался среди галдящей толпы и несколько оторопел, словно и в самом деле был туристом, прилетевшим на Землю из далекой колонии. Хотя причины для растерянности у меня были другие – я просто не знал, куда ехать.
После некоторых раздумий я решительно направился в информационный центр космопорта.
Мне нужны психиатры, занимающиеся проблемами памяти. Единственный способ найти подходящего специалиста – поиск через МИС, Мировую Информационную Сеть.
Войти в МИС можно и через универсатор, но длительный серьезный розыск, которым я собирался заняться, с помощью наручного устройства проводить неудобно. Для этого лучше подходит стационарный терминал.
Информационный центр встретил меня приглушенным светом и мягким жужжанием вентиляторов. Рядами стояли глубокие кресла, увенчанные металлическими колпаками. Они напоминали древние сушилки для волос. Для входа в МИС достаточно одного контакта на лбу, но колпаки нужны, чтобы оператора ничего не отвлекало.
Оплатив полчаса связи, я уселся в одно из кресел. Пальцем нащупал сенсор на подлокотнике, и колпак мягко опустился мне на голову. Звуки и свет исчезли, на мгновение я оказался в полной темноте. Она тут же сгинула в яркой вспышке, перед глазами появилась эмблема МИС – дикобраз, разноцветные иголки которого закручивались в причудливые спирали.
Пальцы забегали по сенсорам. Интерфейс МИС создавал полное впечатление, что перемещаясь от одного ресурса к другому, ты движешься. Набрав адрес поисковой системы, я ощутил, как лечу сквозь пронизанную алыми и оранжевыми вспышками тьму.
Поисковая система озадаченно мигнула, получив запрос, но через несколько секунд выдала результаты. Практикующих психиатров на Земле миллионы, но вот специалистов нужного мне профиля оказалось крайне мало – три десятка. Я покопался в их досье и выбрал доктора Гэ Хуна, обитающего в Пекине.
Ну вот, теперь я знаю, куда отправиться!
Шлем с разочарованным гудением отпустил
С высоты Пекин выглядел лесом прямоугольных сверкающих колонн, окруженных громадной свалкой разноцветного мусора. Впечатление усиливали тысячи летательных аппаратов, кружившихся над городом подобно стае ворон над помойкой.
Над комплексом зданий императорской резиденции, спрятанным под защитным полем, дрожал воздух. Дворец, разделенный на четыре части, казался игрушкой, принесенной на Землю гигантами.
Стратоплан на мгновение словно завис на месте, а потом стремительно ринулся вниз. Я невольно прикрыл глаза, уж слишком посадка напоминала падение. На космическом лайнере все выглядело наверняка еще страшнее, но там нервы пассажиров берегли.
Кибертакси услужливо подняло передо мной дверцу. Забравшись внутрь, я проигнорировал вежливую просьбу указать адрес и вместо этого позвонил в приемную доктора Гэ Хуна. – Слушаю вас, – на виртуальном экранчике, повисшем над универсатором, появилось миловидное женское лицо. Приятный голос соответствовал внешности. – Я бы хотел записаться на прием. – Что именно вас беспокоит? Вы не относитесь к числу постоянных клиентов, так что если вас случай простой, то для вас будет куда проще и дешевле обратиться к другому специалисту…
Похоже, доктор Гэ Хун не страдал от недостатка пациентов! Еще не хватало, чтобы он послал меня подальше. В смысле, к другому специалисту. – Тотальная амнезия, – сообщил я. – Это может быть интересно доктору с точки зрения его научных изысканий… – Подождите, я свяжусь с вами через минуту, – секретарша доктора отключилась. – Вот дьявол! – выругался я. – Сейчас, сейчас…
Последняя фраза относилась к кибертакси, которое с упорством бьющегося в новые ворота барана повторяло "Укажите, пожалуйста, адрес".
Универсатор звякнул, я нажал кнопку соединения. – Где вы находитесь? – поинтересовалась возникшая на экране секретарша. – Здесь, в Пекине. – Доктор примет вас завтра, в четыре часа. Как вас записать? – Александр Мак-Нил, – это имя хоть и не было моим, зато хотя бы являлось полным. От настоящего я знал только кусочек. – Будем вас ждать, – почти пропела секретарша. – Хорошо, спасибо, – ответил я и обратился к кибертакси: – А ты, железная башка, вези меня в хорошую гостиницу! – Адрес не существует, – холодно сообщил равнодушный голос. – Укажите, пожалуйста, адрес…
Да, живые водители в чем-то пожалуй лучше электронных!
Глава 8.
Лежа на кровати в гостинице, я лениво переключал каналы стереовизора и размышлял, чем бы заняться. В прошлом у человека, оказавшегося в чужой стране, всегда была возможность посмотреть достопримечательности, попробовать какие-то блюда, которых ни за что не достать на родине.
Сейчас, в двадцать шестом веке, когда из-за хрупкости предметов древнего искусства реальные экскурсии запрещены, а виртуальную в Лувр или египетские пирамиды можно совершить прямо из дома, когда пекинскую утку легко попробовать на берегах Конго, а русские пельмени – в Южной Америке, такая вещь, как национальный колорит, канула в Лету.