Удар молнии
Шрифт:
— Я ожидала чего угодно, но только не этого, — подколола меня Алина, как только я устроился рядом с ней. — Вам совершенно не платят, мистер секретный агент, и приходится ездить на мотоциклете? — Она призывно почмокала губками, и я подставил ей щеку для поцелуя. А сзади уже мусолил мне шею Бакс.
— Я очень по вас соскучился, — честно признался я.
— Спасибо. Давно не слышала ничего приятнее. Распоряжайтесь, мистер секретный агент. — Алина хитро прищурилась. — Чем займемся сначала? Шпиенством или…
— Шпиенством, — отрезал я. И, не откладывая дел в долгий ящик, начал
— Легко! — рассмеялась Алина, когда я закончил. — Я легко сделаю этого мужичка! Если он, конечно не педик. Впрочем, если даже и педик, я все равно его сделаю.
Мне показалось, что она просто не отдает себе отчета в том, насколько серьезно то, что ей предстоит. Но я даже не успел высказать своих опасений по этому поводу вслух. Алина убрала с лица улыбку и начала задавать вопросы. Точные и конкретные вопросы о водителе, об «Уазике» и о месте, где он будет стоять. А уже через пять минут я вернулся на свой мотоцикл и покатил в сторону Пяльмы. Черный «пОрш» пристроился сзади. Мы решили продолжить обсуждение плана на месте предстоящих событий.
В Пяльме я закатил «макаку» в дровяной сарайчик, ловко увернулся от настойчивых предложений бабы Маруси напоить меня молоком и поспешил на соседнюю улицу, где оставил Алину. Она уже воткнула «порш» впритирку к заброшенному амбару, выпустила на волю Бакса и крутила хвостом перед двумя пузатыми дачниками в китайских спортивных костюмах. Оба дачника ослепительно блестели потными лысинами и пускали обильные слюни.
Я издали помахал Алине рукой, и она, пронзительно свистнув застрявшему в репейнике стаффордширу, побежала ко мне.
— Учти, я ревнивый, как мавр, — заметил я, и она звонко расхохоталась.
— Меня уже успели пригласить на шашлыки. И на дагестанское домашнее вино прошлогоднего урожая. Правда, предупредили, — Алина изменила голос, добавив в него чуть-чуть хрипотцы: «Девушка, мы с вами стоим на разных ступенях социальной лестницы». Ты можешь объяснить мне, что это значит?
— Могу. У тебя есть такая машина, — не оборачиваясь, я ткнул большим пальцем себе за спину, — а у них такой никогда не будет. Они за это вроде как извинились.
— Да… — вздохнула Алина. — Именно так. Лучше бы у всех были такие машины. Но это невозможно даже в Швейцарии. Что же говорить о нищей России…
Никуда не торопясь, мы дошли до местного рыночка, где, погуляв между пустых прилавков и внимательно прочитав все вывески на окружающих магазинах, Алина за десять минут состряпала три сценария предстоящей акции.
— С подвернувшимся каблуком и падением — избито, — заметил я по поводу первого. — Рассыпать ему под ноги сливы ненадежно. Он может сказать: «Сама соберешь, красавица». — Так я отмел второй план Алины. — А насчет нахального алкаша… Не знаю… Тоже избито. Подобные сценки с нападением хулиганов и благородным защитником раньше разыгрывали пионеры, что бы познакомиться с девочкой… Не знаю… А где ты найдешь этого алкаша?
— Где угодно. Здесь их навалом, — улыбнулась Алина. — Слава, ни о чем не беспокойся. Шофер угодит в офсайд, я обещаю. Полминуты тебе достаточно?
В ответ я молча кивнул.
— Вот и отлично. Я
И мы отправились искать алкаша. Их здесь действительно оказалось навалом. Просто они, как клопы, таились по темным углам и пустырям, стараясь лишний раз не бросаться в глаза. Но стоило лишь поискать… Вернее, нас нашли сами.
Уже через пять минут мы пересеклись с двумя забулдыгами, которые предложили купить и них за десять рублей кипятильник. Их опухшие рожи и трясущиеся конечности прямо кричали во весь голос о том, что сегодня еще не удалось похмелиться. И если не удастся в течение бли-. жайшего часа, то можно смело заказывать по двум рабам Бахуса гражданскую панихиду.
— Хороший… Рабочий… Можно сходить проверить, — мямлил один из продавцов, с надеждой протягивая мне свой товар.
— Не надо, — проскрежетала Алина и, выдержав эффектную паузу, заявила: — Пошли похмелю.
Владелец кипятильника выпучил на нее глаза. Второй поспешил подойти поближе, не уверенный в том, что его не глючит после вчерашнего.
— Пошли, пошли, мужички. Я серьезно. Вы пьете водочки, а потом побеседуем. У меня есть для вас небольшая шабашка. Ну? — Алина раз вернулась и, подхватив меня под руку, двинулась в сторону избы «Магазин», в которой я вчера покупал фумигатор. Ни я, ни она даже не думали оглянуться, уверенные в том, что обалдевшие забулдыги семенят следом.
Оказалось, что их зовут Андрей и Виталик, У каждого из них за плечами было по двадцать восемь прожитых лет и по доброму трехмесячному запою, который пока не спешил закругляться. Нет денег — пес с ними! Зато найдутся всегда добрые люди, которые и похмелят, и напоят. Такие вот, вроде нас, дураков, что взяли и подарили за просто так бутылку водки «Кристалл». А может быть, не за просто?…
— Так что, мужички? Пошабашим сегодня? — звонко спросила Алина, когда после первой порции водки у наших новых знакомых перестали ходить ходуном руки и губы и начали шевелиться мозги.
— Ща! Децл вмажем ищо и пошабашим, — пообещал Андрей. — А чо делать-то, девушка? — Он набулькал в нечистый граненый стакан граммов пятьдесят и протянул его мне, но я молча покачал головой. — Вольному воля. Нам достанется больше… Ха!.. По-о-ошла, проклятущая!..
Мы сидели прямо на травке под раскидистым дубом на заднем дворе одного из домов, выходившего фасадом прямо на Большую Озерную. До павильона «Мясо-Маркет-Колбасы» отсюда по прямой было всего метров сто пятьдесят. А до появления серенького «Уазика» оставалось чуть больше двух с половиной часов.
— Короче, слушайте, мужички, — сказала Алина, дождавшись, когда наши друзья-алкоголики примут на грудь по третьей дозе и окончательно придут в себя. — Тут вот какое дело. Надо сымитировать нападение на меня…
— Чего-о-о?! — перебил Алину Андрей, но Виталик ткнул его в бок:
— Погоди, пущай говорит.
— Да, выслушайте сперва. Так вот, мне надо познакомиться с одним человеком и сделать это как будто случайно. Когда он сегодня подъедет на рынок и вылезет из машины, вы начнете ко мне приставать. Хватать за руки, пытаться куда-то тащить. Разрешаю даже полагать меня за грудь…