Удар судьбы
Шрифт:
— Достаточно! — перебил Усанас.
Давазз резко остановился и уставился на далекие горы, которые окружали долину Хацебо. Выражение его лица изменилось — от гримасы раздражения к задумчивости.
— Видишь те горы? — спросил он мягко. — До самых великих из них невозможно добраться. Точно так же люди смотрят на справедливость и правосудие. Недостижимая цель, но та, которую мы никогда не должны упускать из виду. Или мы утонем в сумасшествии ада.
Он надул щеки, затем медленно выпустил воздух.
— Жаль, что демократия не более чем утопия, —
Он грустно покачал головой.
— Все, что они когда-либо делали — это сражались, ссорились и спорили. Бесконечные войны между крошечными государствами — никогда не могли управлять ничем больше города в лучшем случае! — и все зря. Разрушение и уничтожение — просто почитай Фукидида. — Усанас снова покачал головой. — Конечно, в итоге умные люди типа Филиппа Македонского положили конец этим глупостям 9 .
9
Фукидид (460-400 гг. до н.э.) — др.-греч. историк, автор «Истории», сочинения в восьми книгах, посвященной Пелопоннесской войне 431-404 гг. до н.э.
Все еще глядя на горы, Усанас тяжело вздохнул.
— Нужно, чтобы были цари и императоры. Без них не обойтись. Кто-то должен отдавать приказы.
Он повернулся и посмотрел на молодого принца, которого ему поручили много лет назад. Теперь он улыбнулся. Это было редкое выражение для давазза. На его лице часто сияла улыбка, подобная маяку. Но Антонина, наблюдая за ним, не помнила, чтобы когда-либо видела такую простую, мягкую улыбку на лице человека по имени Усанас.
— Ты хороший парень, Эон, — сказал охотник. — Завтра тебя провозгласят мужчиной и я больше не буду твоим даваззом. Поэтому я скажу это сейчас и только один раз.
Усанас склонил голову, очень легко.
— Было почетно служить твоим даваззом, и это доставило мне удовольствие. И на самом деле я не думаю, что мой труд был похож на труд Сизифа.
Эон посмотрел вверх на высокую фигуру человека, который направлял его и обучал его и — больше всего — подвергал суровой критике, обуздывал и отрезвлял на протяжении всех этих лет. Его глаза слегка увлажнились.
— А я не смог бы найти нигде в мире лучшего человека на роль моего давазза, — ответил принц.
Осторожно, почти робко Эон протянул руку и положил ее на руку Усанаса.
— Тебе завтра нечего бояться, — тихо сказал принц. Вернулось нормальное и правильное взаимоотношение между даваззом и принцем. Усанас тут же дал Эону подзатыльник. Очень сильный.
— Глупый мальчишка! — закричал он. — Конечно, мне есть чего бояться! Весь сарв Дакуэн — по крайней мере половина, а это — более чем достаточно, чтобы со мной справиться, — будет меня судить. Меня, не тебя!
Он повернулся к Антонине, и его лицо исказила гримаса.
— Аксумские сарвены — самые безжалостные существа во Вселенной! Солдаты — жестокие звери! А этот… этот… — он обвиняюще показал пальцем на Эона. — Этот идиот принц говорит, что мне нечего бояться!
Он вскинул руки вверх.
— Мне конец! — закричал он. — Годы работы — зря! Мальчишка — такой же дурак, как и всегда! — Он снова широкими шагами пошел прочь. Бросил через плечо: — Особы королевской крови глупы по своей природе, как я всегда и говорил. Сарв Дакуэн сделает то, что должен, кретин-который-когда-нибудь-может-стать-царем! Не станет обращать на тебя внимания.
Антонина с Эоном последовали за ним. Они смутно слышали бормотание Усанаса.
— Идиоты аксумиты и их идиотские традиции. Если бы у них было хоть сколько-то ума, то били бы принца вместо бедного давазза, — последовал глухой стон. — Почему я только пошел на это? Мог бы остаться в Центральной Африке. Делал бы простую безопасную работу. Охотился бы за львами и слонами и занимался бы другими разумными занятиями.
Антонина склонилась к принцу и прошептала:
— А он правда волнуется, Эон? Беспокоится о завтрашнем решении?
Эон улыбнулся.
— Не думаю. На самом деле, скорее, нет. Но ты же знаешь Усанаса. Вся эта философия делает его мрачным. — Выражение его лица немного изменилось. — И он прав в одном. Будет иметь значение только решение сарва Дакуэн, к которому они придут завтра утром. Это не публичная церемония. Туда никого больше не приглашают, даже самого царя. Присутствуют только солдаты моего полка.
Антонина открыла от удивления рот.
— Но… тогда почему пригласили меня? Вчера Вахси попросил меня прийти. Он очень настаивал, а теперь он ведь командует этим полком.
Антонина вопросительно посмотрела на Эона.
— Ты — не гостья, Антонина, — сказал принц. — Тебя пригласили как свидетельницу.
Когда перед ними замаячила царская резиденция Тааха Мариам, Антонина отбросила задумчивость и вспомнила о своей миссии. Несколькими быстрыми шагами догнала Усанаса.
— На самом деле, я думаю, нам следует посетить гробницу Базена перед тем, как возвращаться в царскую резиденцию, — заявила она. — И находящиеся рядом гробницы, высеченные в скале! Эон мне все рассказал о них.
Усанас резко остановился и посмотрел на нее сверху вниз.
— Зачем? — спросил он и нахмурился. — Это только еще какие-то гробницы, в которых похоронены древние люди, которых обуревали навязчивые смехотворные идеи об их важности для природы вещей. — Он фыркнул и добавил: — Кроме того, они пустые. Воры — умные люди! — давно их разграбили.
Антонина терпеливо объяснила.
— Усанас, я на самом деле думаю, что негусе нагасту требуется целый день для совещания со своими советниками без присутствия на нем посла Римской империи. По правде говоря, два полных дня, поскольку завтра я целый день буду занята на церемонии в сарве Дакуэн.