Удар судьбы
Шрифт:
— Это очевидно. У меня даже есть надежда, что после того, как мы объясним нашу точку зрения, то убедим и Дададжи.
Ирина фыркнула. Кунгас улыбнулся, но покачал головой.
— Думаю, ты слишком скептически настроена. — Широкие тяжелые плечи расправились. — Но мы вскоре узнаем.
Он начал двигаться к двери.
— Я думаю, Ирина, будет лучше, если ты выступишь первой.
— Согласна. Удар получается сильнее, если приходит из неожиданного источника. Конечно, ты выступишь тоже, в нужное время.
Он не потрудился
Кунгас подошел к двери. Но Ирина заговорила до того, как он ее открыл.
— Кунгас. — Он повернул голову. Ирина показала на письменный стол. — Ты теперь можешь читать. Достаточно хорошо на кушанском, и твой греческий становится приемлемым. Пишешь ты пока еще плохо, но это только вопрос практики.
Его глаза устремились на стол и задержались там на мгновение. Затем закрылись.
— Почему, Кунгас? — спросила она. Ее голос был ровным, но окрашенным беспокойством. И, да, каким-то количеством боли и злости. — Моя постель всегда открыта для тебя. Но ты ни разу не пришел. Ни разу, за недели после битвы.
Кунгас открыл глаза. Когда он посмотрел на Ирину, глядел он спокойно. Спокойно и уверенно.
— Пока нет.
Взгляд Ирины не был таким спокойным.
— Я не девственница, Кунгас, — сказала она. Возможно, со злобой или просто просяще.
Маска на лице Кунгаса сломалась. Ирина сдержала глубокий вздох. Она никогда не видела, чтобы Кунгас по-настоящему улыбался.
— Я и не думал, что ты девственница! — выпалил он. Потом опустил голову и потряс ею, как бык. — Шокирующая новость. Она меня ужасно расстроила. Ты не поверишь, как я огорчен и разочарован! О, что мне делать?
Несмотря на сильное напряжение, Ирина не могла сдержать смех. Кунгас поднял голову, все еще улыбаясь.
Но в ее глазах оставался вопрос. Кунгас сделал несколько шагов вперед, протянул руку и привлек ее голову к своему плечу.
— Я должен вначале сделать это, Ирина, — тихо сказал он, поглаживая ее волосы. — Я не могу… — он замолчал, подыскивая слова. — Я не могу заниматься своими нуждами, пока нужды императрицы все еще остаются неудовлетворенными. Теперь я уже слишком долго ее охранял. А эта борьба, как я думаю, для нее самая отчаянная. Я должен проследить, чтобы она в безопасности прошла сквозь нее.
Ирина почувствовала, как его грудь легко вздымается от мягкого смеха.
— Называй это моей дхармой, если хочешь.
Ирина кивнула, ее голова все еще лежала на плече у Кунгаса. Она протянула руку и погладила его шею сзади. Нежные пальцы плясали на его крепких мышцах.
— Я понимаю, — прошептала Ирина. — Пока я понимаю. — Она один раз рассмеялась сама, очень тихо. — Но мне может снова потребоваться успокоение, учти. Если это будет и дальше продолжаться.
Ирина знала, что Кунгас улыбается.
— Недолго, я думаю, — услышала она
Ирина вздохнула и прекратила гладить шею Кунгаса. Мгновение спустя она крепко положила руки ему на грудь, отодвигая его от себя.
— Да, — прошептала она. — Она определенно решительная. — Теперь Ирина оттолкнула его.
— Тогда иди. Я увижу тебя сегодня вечером на совещании. — Он церемонно поклонился.
— Приготовься сражаться, Ирина Макремболитисса. Дракон индийских предрассудков ждет твоего римского копья.
Веселье вернулось с полной силой.
— Какая смехотворная метафора! Тебе пора снова заняться чтением, глупый варвар!
Глава 25
Был поздний вечер, когда Ирина заговорила. Совещание продолжалось уже несколько часов.
Ирина вытянула шею, поворачивая голову в одну и другую сторону. Внешне это казалось жестом человека, который просто потягивается, чтобы оставаться внимательным во время долгого, очень долгого совещания советников императрицы.
На самом деле она пыталась не улыбнуться образу, который возник у нее в сознании.
«Это не „совещание". Это — улыбка, убирайся, убирайся! — чертов проклятый аукцион».
Ее глаза остановились на императрице. Шакунтала сидела напряженно с прямой спиной на подушке, положенной на трон. Сам трон был широким и низким. В позе лотоса, с руками по бокам Шакунтала напоминала Ирине статую богини на алтаре. Девушка поддерживала эту позу и суровое выражение лица на протяжении всего совещания — казалось, совсем без усилий. Как знала Ирина, эта самодисциплина была одним из многих подарков девочке Рагуната Рао.
Ирина легко покачала головой.
«Прекрати думать о ней, как о „девочке". Теперь это женщина. Да, ей не больше двадцати, и она все еще девственница. Но тем не менее женщина».
За долгие месяцы — теперь уже почти год — с тех пор, как Ирина приехала в Индию, она очень полюбила Шакунталу. В частной жизни повелительное, императорское поведение Шакунталы превращалось в нечто совсем другое. Все равно оставались железная воля и уверенность в себе, которые посрамили бы слона. Но также присутствовали и юмор, и быстрый ум, и добродушное подшучивание, и готовность слушать, и принятие человеческих слабостей. И это тоже было наследство от Рагуната Рао.
Ни один из многих советников Шакунталы ни на мгновение не сомневался, что императрица, если посчитает необходимым, может приказать казнить тысячи человек, даже не моргнув глазом. Но ни один из этих советников ни на мгновение не колебался, высказывая свое мнение. И это тоже было наследством от Рао.
Теперь глаза Ирины остановились на большой группе мужчин, сидящих перед императрицей на собственных плюшевых подушках, которые лежали на покрытом ковром полу.
Они были участниками аукциона.