Удар судьбы
Шрифт:
Появилась звериная улыбка Валентина. Улыбка ласки.
— С другой стороны, они не заставляли меня клясться, что я буду молчать. — Он снова бросил взгляд на шатер. — Я узнал кое-какие вещи, полководец. Быстро: ты был прав насчет оружейного комплекса Дамодары. Он в Марве, как и думал Васудева. У них вскоре будут собственные ручные пушки. Малва уже начали их производить в Каушамби. Но Дамодара хвастается, что у него будут свои, сделанные в Марве. — Велисарий покачал головой.
— Он не хвастался, Валентин, — и он сказал тебе не случайно.
Валентин нахмурился.
— Зачем ему это?
— Потому что он — умный человек. Достаточно умный, чтобы понять то, что понимает очень малое количество полководцев. Иногда выданная тайна служит так же хорошо, как сохраненная. Или даже лучше. Дамодара, вероятно, надеется, что я попытаюсь совершить набег на Марв после того, как он выгонит меня из Загроса. И сделаю я это скорее, чем стану отступать в Месопотамию. Город — оазис и я уверен, что он его укрепил, как челюсти Сатаны. Нас сожрут заживо, если мы попытаемся штурмовать то место, а остатки будут развеяны по пустыне.
Валентин прищурился, глядя на него так, словно у него опять двоилось в глазах. Его рука опять осторожно коснулась шлема.
— Боже, — пробормотал он. — Как ты только можешь так хитро мыслить? У меня голова болит только оттого, что я пытаюсь за тобой уследить. — Он зашипел. — И я все равно не понимаю, зачем это Дамодаре. Он не может на самом деле думать, что ты позаришься на приманку.
Велисарий пожал плечами.
— Вероятно, нет. Но никогда не знаешь. Почему бы не попробовать? — Он почесал подбородок. — Я думаю, этот человек во многом похож на меня. По крайней мере в некоторых вещах. Он любит окольные пути и не упускает из виду углы.
Валентин снова зашипел.
— Боже, у меня болит голова.
Велисарий взял Валентина под руку и повел к шатру. Когда они приближались медленным шагом, Валентин вспомнил кое-что еще.
— О, да. Маврикий был также прав насчет Нарсеса. Он… — Велисарий кивнул. Он уже заметил небольшую фигурку старого евнуха в тени шатра.
Полководец хитро улыбнулся.
— Подозреваю, что к этому времени всем парадом для Дамодары уже командует Нарсес.
Валентин улыбнулся тоже, у него получилась гримаса дружелюбного убийцы.
— Ты можешь поверить, насколько успешной оказалась атака? Знаешь ли — кавалерийская атака на лагерь малва, которую ты, вероятно, приказал устроить, даже хотя я никогда о ней не слышал, а все время находился рядом с тобой.
Велисарий сам улыбнулся.
— Это был прекрасный удар. Такой ослепительный, что ослепил даже мою память.
«И мою тоже, — вставил Эйд и сказал твердо: — Но я уверен: ты должен был приказать ее. И я абсолютно уверен, что атака оказалась потрясающе успешной».
— Убиты все главные шпионы Дамодары, — прошептал Валентин. Они находились возле шатра. — Злобные римляне перерезали им глотки. Очень аккуратно.
Теперь они заходили в шатер. Валентин отошел в сторону,
Дамодара и Шанга приветственно кивнули. Дамодара улыбался, Шанга сидел напряженно и торжественно. Нарсес устроился далеко от стола и смотрел гневно. Но он тоже кивнул.
Грациозно, с приобретенной после практики в Индии легкостью Велисарий сел в позу лотоса на одной из подушек.
Он не видел оснований терять время на бессмысленную дипломатическую болтовню.
— Какова цель этих переговоров? — спросил он. Предложение, несмотря на всю резкость слов, было не столько требованием ответа, сколько простым вопросом. Он интересовался. — Не вижу, чтобы у нас имелись для обсуждения военные вопросы. — Он кивнул на Валентина. — Если только вы не изменили решение насчет его выкупа.
Дамодара рассмеялся. Велисарий продолжал.
— Так какова цель разговоров? Вы пытаетесь пробраться в Месопотамию, я пытаюсь вас остановить. Если быть точнее, то замедлить ваше продвижение. Вам удалось почти выгнать меня из Загроса — теперь мы не так уж далеко от заливных лугов, — но я удерживал вас много месяцев. Это дало время императору Хусрау, и моему военачальнику Агафию, чтобы собрать римские силы в Месопотамии.
Велисарий пожал плечами.
— Я намереваюсь продолжать делать то же самое, вы намереваетесь продолжать делать свое дело. Раньше или позже — вероятно раньше — я откажусь от усилий и отступлю в Пероз-Шапур. Может быть, Ктесифон. Может, еще куда-то. Тогда мы встретимся на открытом поле. Я представляю, что вы с нетерпением этого ждете. Но вы не получите удовольствия и не насладитесь процессом, когда пробьет час битвы. Это я могу вам обещать.
Дамодара покачал головой, продолжая улыбаться.
— Я просил этих переговоров не для обсуждения военных вопросов.
Все еще улыбаясь, на самом деле очень весело, он продолжил:
— И я ни на минуту не сомневаюсь, что ты обеспечишь нам такую же трудную жизнь на равнине, как ты делал в горах.
Шанга фыркнул, как фыркает человек, который слышит объявление другого о том, что солнце встает на востоке.
— Я настаивал на этих переговорах, Велисарий, просто потому, что хотел с тобой встретиться. Наконец после всех этих месяцев. И также…
Господин из малва колебался.
— А также потому, что я подумал: мы можем обсудить будущее. Далекое будущее, я имею в виду, а не следующее непосредственно за настоящим.
«Прямое попадание. Разве я не гений, Эйд?»
«Настоящий гений, определенно, — тут же пришел ответ. — Но я все равно не понимаю, как ты догадался».
Велисарий склонился вперед, готовясь обсуждать будущее.
«Потому что господин Дамодара — человек. Самый лучший человек среди малва, поскольку он — единственный, кто не мечтает стать богом. Да, он следует за богами малва. Но, думаю, он начинает задумываться, как его глиняные ступни выдержат этот марш».