Удар током
Шрифт:
– Здравствуйте, Николай Трофимович. У нас ЧП - Зуев исчез! Вместе садились в Москве, после станции Бологое вышел в туалет и пропал. Вещи на месте, в туалете и в тамбуре никаких следов. Вызвал бригадира, прошли по всему составу - нет и всё тут!
Серебряков нахмурился:
– Тише Андрей, чего голос повышаешь? Знакомьтесь - сопровождающий, наш московский коллега Андрей Николаевич, а это наш куратор ОЛИБ, Соболев Виктор Сергеевич. Давай-ка поехали к нам и всё расскажешь в подробностях. Москва ещё не в курсе?
– Нет, с поезда давать телефонограмму не решился, лучше отчитаться с Литейного.
В кабинете связались с Москвой, сопровождающий сотрудник доложил своему
– У меня пока две версии: несчастный случай, например, нападение хулиганов или вагонных бомбил, попытка ограбления, а затем выкинули из поезда. Надо дать поручение в линейные отделы милиции по маршруту на поиски пассажира. Это так же относится к такой версии, как побег, что маловероятно из-за возраста.
– Стоп, стоп, Андрей Николаевич, ты не забывай, что по сознанию это взрослый мужик, почти полтинник и о его прошлой жизни мы знаем только с его слов и досье, собранному из архивов. Так, что сбежать запросто мог. Запаниковал и наутёк со всех ног. У него в подкорке могут быть предубеждения к нашей службе. Решил, например, что собрались выпотрошить и ликвидировать, как опасного свидетеля. Ему же не объясняли, что для таких уникумов, подобные методы не применяются. Причины понятны: вышибешь это звено и потянутся непредсказуемые изменения будущего. Правда, типовая подписка о неразглашении предупреждает об изоляции в психиатрическом стационаре, на случай публичных выступлений и рассказов о будущем.
– Простите, Николай Трофимович, - Соболев встал, - можно рассмотреть ещё одну версию, самую неожиданную и на мой взгляд, самую правдоподобную: естественное поглощение временем. Другими словами, в силу каких-то причин, возник парадокс четвёртого измерения и наш путешественник вернулся назад в девяносто восьмой год. У нас, физиков, есть такая гипотеза защиты временной последовательности. Суть этой гипотезы в том, что сам путешественник во времени просто не сможет создать парадокс, потому что природное течение времени не позволит ему этого в настоящем. Но допустим, он в своём будущем внезапно скончался или работая на прототипе машины времени поместил себя в такие условия, что сбил прошлые настройки и выбыл из нашей реальности. Я понимаю, звучит фантастически, но учёные вполне допускают такой гипотетический императив, вроде как “если хочешь откорректировать настоящее, измени будущее”.
– Ладно, допустим, но отработать бытовую версию обязаны. Андрей Николаевич, пиши рапорт о происшествии, а я займусь немедленно линейной службой милиции Октябрьской железной дороги. А ты, Виктор Сергеевич, просмотри багаж “туриста”, особенно записи, книги, документы.
5. “Туристы”
Изучение вещей Зуева, ровно ничего не добавили к загадке исчезновения. Студенческие конспекты, журнал “Наука и жизнь”, личные вещи и предметы туалета - стандартный набор командировочного. Договорились отрабатывать версию Соболева, как наиболее перспективную и… фантастическую. Соболев взял в руки копию из личного дела пропавшего физика, которую предоставил Серебряков. Молодой учёный с интересом перечитал рассказ Зуева о научных разработках и темах лаборатории, в которой тот работал летом 1998 года. Помимо научной тематики, в рамках собеседования с попаданцем, фиксировались особенности быта, политическая картина мира и страны, культура, промышленность, сельское хозяйство и масса составляющих из тридцатилетнего будущего.
В конце июля Соболева срочно вызвали в Большой дом. Взволнованный Серебряков с порога ошарашил старшего лейтенанта:
–
На стандартном бланке рапорта сотрудника 20-го отделения милиции Выборгского района города Ленинграда, написано:
” Я, оперуполномоченный капитан Егоров Б. К., принял от дежурного заявление гр. Сноба Ю. М. По существу содержания передал данное заявление по ведомству в районный отдел КГБ, как попадающее под их юрисдикцию. Заявление прилагается”.
Далее стоял штамп входящего документа подразделения КГБ, с резолюцией присвоить документам статус секретности и передать их в особый отдел при главном управлении КГБ по Ленинграду и Ленинградской области.
Текст заявления гласил:
” Я, Сноб Юрий Маркович, проживающий…. Довожу до вашего сведения: мой одноклассник Петрушевский Дмитрий, с которым учился два года в 10”А” классе школы N190, начиная с апреля месяца повёл себя очень странно. А именно: он стал общаться со сверстниками непривычным образом, манера разговора существенно отличалась от наших интересов и увлечений. Петрушевский приходил на занятия в состоянии алкогольного опьянения. Именно тогда появились особенности речи, пестрящие антисоветскими лозунгами и малопонятными западными терминами. А именно: “будущее за цветным цифровым телевидением”, “вы бестолочи не знаете своего будущего, где роль коммунистов никакая”, “телефонная связь - анахронизм, впереди технологии мобильных коммуникаций “, “КПСС вчерашний день”, “религия сопутствует процессу взросления”, “даже не знаете бабской анатомии, а всё туда же со своими гормонами”, “Сталин - эффективный менеджер”, “зоны не нюхали, бакланы”, “демократические ценности возобладают над тоталитарным строем” и многое другое. Мне удалось записать почти все его высказывания и реплики. В конце мая, незадолго до выпускных экзаменов, Петрушевсккий бросил школу. Где он сейчас не знаю. Как патриот своей страны, член ВЛКСМ, считаю такое поведение антисоветским. Прошу принять меры и готов дать полные показания по этому гражданину”.
– Что скажешь, Виктор Сергеевич? В свете документов с рассказами о ближайшем будущем - наш клиент. Навели справки, “туристу” только в декабре стукнет восемнадцать, работает на заводе “Русский дизель” учеником токаря. Заявителя вызвал повесткой, а этого Петрушевского надо срочно брать в оборот и повесить замок на длинный язык, не ровён час, натворит бед со своими знаниями. Вот установочные данные.
У Соболева разгорелись глаза, он ещё раз пробежался по строчкам доноса и передал его начальнику.
– Надо же, молодой совсем! Когда поедем в адрес?
– Завтра поедешь один, не маленький справишься. Задержишь прямо на заводе, меньше вопросов и шума. Он малолетка, на работу приходит к восьми. Договорись с начальником цеха. Я дам команду, прокатишься на служебной машине, нечего в общественном транспорте светиться. К десяти вези его в допросную, заявитель придёт на час позже. Начинай допрос, я загляну позже и попробую понять, как строить разговор с этим Снобом, ну и фамилия у стукача.
На следующий день, Соболев в девять утра вызвал на проходную начальника токарного участка. А ещё через пятнадцать минут в конторку мастера явился удивлённый Петрушевский.
– Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич. Меня зовут Виктор Сергеевич, вот моё удостоверение.
На лице Петрушевского на миг отобразилось смятение, затем взял себя в руки и вежливо ответил:
– Здравствуйте. Чем могу вам помочь?
– Надо побеседовать по одному вопросу. Прошу вас переодеться и прокатимся к нам на пару часов. Паспорт у вас с собой? Очень хорошо. Я пройду в раздевалку с вами. Не переживайте: с мастером договорился, он закроет смену.