Удар Ворона
Шрифт:
С ними все в порядке. Она повторяла это, как молитву.
Наконец дверь растворилась, и вместо спокойного приветствия, которое она сочинила заранее, Сэра сказала:
– Положи его на кровать. Ты нес его всю дорогу с холма? Она стащила с кровати одеяло, чтобы мрачный вспотевший муж мог уложить сына в постель.
– Нет, это делала лошадь, – ответил Таер, помогая снимать с Лера грязную обувь и одежду. Лер при этом даже не шевельнулся. – Джес занят его кобылой.
Когда закончили, Таер помог Сэре укрыть Лера.
– Пойду и закончу дела с лошадью, –
– Кое-кто научил его упрямству, – холодно сказала Сэра.
Таер устало улыбнулся и коснулся ее щеки.
– С ними все в порядке, императрица. Они просто устали. Успокойся.
Сэра ждала, пока Джес не прикончил похлебку и разогретый хлеб, потом сложила руки на груди и сказала:
– Рассказывай.
Джес слабо улыбнулся ей и при этом показался еще более усталым. И Сэра почувствовала себя виноватой за то, что подгоняет его. Вина всегда сердила ее. Даже когда для этого не было причин. Она подняла брови.
– Не знаю, с чего начать, – сказал он. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. – Клан Ронжера мертв. И город Колберн тоже. Лер запечатал стены, так что туда никто не войдет, пока это не будет безопасно.
Сэра села, стараясь держать спину прямой, а выражение лица сохранять спокойным.
– Вы нашли весь город мертвым? – спросил Таер. – Чума? Мало болезней могут убить столько людей.
Лер застонал на кровати и сел.
– Боги забери это! – произнес он обычное для Редерна проклятие, хотя Сэра раньше никогда от него его не слышала. – Если я позволю Джесу рассказывать, вы никогда не поймете, что случилось. Но когда закончу, снова буду спать.
Он сел, скрестив ноги, опираясь локтями о колени, и опустил голову на руки, как будто она болела.
– Джес появился, когда я еще не проехал день. Мы двигались по карте, это кратчайший путь в Колберн.
В сжатых фразах Лер описал, что они обнаружили. Сэра слушала его не прерывая, пока он рассказывал о Брюидд и о чуме тени.
– Думаю, она считала, что сделала нас невосприимчивыми к болезни, – говорил Лер. – Но мы все равно подхватили ее. Оба, и Джес, и я. Не знаю, почему мы не умерли, как все остальные.
– Защитник считает, что нас спасла Брюидд, – добавил Джес. – Я не Целитель, но могу прогонять тень, правда, если тень была бы частью болезни, я не смог бы сделать этого. Мы заразились, но это не та болезнь, которую насылает Черный. – Он снял с пояса мешочек и протянул матери. – Брюидд просила отдать тебе это.
Она почувствовала их сквозь ткань мешочка. Мермори. И каждая обозначает множество смертей. У Бенрольна их было пять, так он говорил.
– Вы оба ложитесь спать, – сказал Таер, не отрывая взгляда от лица жены. – Мы с мамой пройдемся. Лер, есть хочешь? Джес съел столько, что хватило бы на четверых. Ты тоже должен быть голоден.
Лер качнул головой – один раз, но очень решительно, снова лег и с головой укрылся
Вставая и направляясь к двери, Сэра оставила мешочек на столе. Это не имеет значения. Если бы она выбросила мермори в море, они все равно вернулись бы к ней. Ей от них не спастись. От символов смерти ее народа и ее вины.
Гнев и горе подгоняли Сэру, когда она поднималась по крутой тропе, по которой только что спустились ее сыновья. Идя, она вспоминала лица людей клана Ронжера. Они все мертвы, и ее собственный клан тоже мертв. Как будет мертв Таер. И все это ее вина.
Держи себя в руках.
Опасно сердиться, если ты Ворон. Вороны не плачут. Слезы ничего не решают. Она гневно вытерла свои слезы.
Она чувствовала, что за ней идет Таер, давая ей возможность устанавливать темп. Идет за ней, но не приближается.
Если бы не торопились так вернуться домой, если бы пойти с Бенрольном, Джес и Лер увидели бы тень, и мы с Хенной попробовали бы прогнать ее.
У Странника не должно быть дома – это лишь еще одно отвлечение от его дела: борьбы со Сталкером и его слугами.
– Что сделано, то сделано, милая, – сказал Таер. Сэра не знала, думала ли она вслух или он просто знает, о чем она думала. – У твоего клана были и Ворон, и Орел, и другие ордены, но никто не смог остановить чуму, погубившую всех. Если бы мы пошли с Бенрольном, мы бы тоже умерли. Брюидд сумела спасти только наших сыновей, все остальные умерли. Если я умру от своих проблем с орденом, это тоже не будет твоей виной. Не ты наложила на меня заклятие – это сделали колдуны Пути.
Сэра остановилась. Мысль об опасности, угрожающей Таеру, неожиданно заставила ее забыть гнев и успокоиться. Так бывает спокойно, когда ничего не чувствуешь.
– Ты прав, – сказала она. – Чума погубила мой клан и много других – и позволила Пути расставить своих прислужников среди септов, как сорную траву. Все это было тронуто тенью. Черный… он сознательно уничтожил мое племя. И он пытается убить тебя.
Боль пронзила ее, когда она произносила последние слова.
Боль, погребенная подо льдом. Теперь она ничего не чувствует. Она Ворон. Она полностью себя контролирует.
– Я тоже так это вижу, – осторожно сказал Таер.
Ее удивил его тон: если она спокойна, почему он волнуется? Она повернулась, но прежде чем ее взгляд упал на него, за ней послышался громкий треск.
Камень рядом с тропой взорвался и превратился в пыль. Осколки оставляли в одежде и на коже под ней мелкие разрезы. Неужели это она сделала? От шока она снова почувствовала ледяное спокойствие.
– Эмоции и магия не смешиваются, – негромко сказал Таер, беря ее за руку. – Если закопать гнев и горе, будет только хуже. Разве ты не узнала об этом от Джеса?