Удар Ворона

Бриггз Патриция

Брюидд издала странный звук, который испугал Лера; но он почти сразу понял, что она смеется.

– Изобретательное дитя, – сказала она, когда смогла говорить. – Ей повезло, что Жаворонок, наполовину захваченный этим камнем, не убил ее, пока она его держала.

– Мама говорит, что починка временная и долго не продержится. Она надеялась, что ты поможешь.

– Нет, мальчик, – ответила она. Она отняла руку от его лица, и он ощутил это как потерю. – Не смогла бы, даже если бы мне снова было двадцать лет. Я не могу касаться орденов, и ей тоже не следовало бы их касаться. Нет. То,

что ей нужно, утрачено вместе с гибелью Колосса.

Лер ощутил, как по спине у него пробежал холодок.

– Оно все еще там?

Лер поднял голову, чтобы посмотреть на Защитника – но столкнулся с мягким взглядом брата.

– В Колоссе? – спросила Брюидд. – Не знаю.

Она с трудом дышала, и Лер покачивал ее на руках. Она была легкой, как ребенок.

Но вот ее дыхание успокоилось.

– Пока я ждала вас, мне снился Колосс. Раньше я никогда не видела такого сна. И ты там был. Ты, и твоя черная собака, и башня.

– Мы нашли карту Колосса, – сказал Лер. – В храме Пути в Редерне.

– Да, да, – с улыбкой сказала старуха. – Этот сон для тебя. Вот почему я ждала тебя. Чтобы сказать, что тебе нужно идти в Колосс. – Она помолчала и расслабилась. – Да. В этом все дело. Ты можешь не найти там ответа, но если не пойдешь туда, не найдешь никогда. – Сила, горячая и свирепая, ударила Лера, лишив его возможности дышать, и голос Брюидд прозвучал, словно колокол: – Если не найдешь в Колоссе, Таер погибнет, а голова императора будет украшать стену крепости его врагов.

Тело ее обвисло у него на руках, странная сила отхлынула и ушла, словно ее никогда не было.

– Брюидд? – прошептал Лер.

Он боялся, что она умерла, но она при звуках его голоса шевельнулась.

– Я еще здесь, мальчик. Скажи матери. Я думала об этих камнях орденов. Несколько дней назад мне пришла в голову мысль. Я вначале не сочла ее важной, но если ты будешь в Колоссе, возможно, она тебе поможет.

Она закрыла глаза и несколько минут отдыхала. А когда снова открыла, цвет лица стал немного лучше.

– Традиция утверждает, что в библиотеках мермори нет ничего об орденах, и по опыту твоей матери, Хенны и по собственному я должна с этим согласиться. Ничего. Однако когда Старшие колдуны покинули город, принеся в жертву его обитателей, они смогли создать ордены. Магия солсенти – а магия Старших колдунов была отчасти магией солсенти – требует напряженного изучения и определенных форм. И все это следовало записать. Большая магия, такая, как ордены, магия, способная продержаться столетия, требовала огромной работы, дети мои. А над чем еще могли работать Старшие колдуны?

– Над Сталкером? – спросил Джес. Брюидд кивнула.

– Это возможно, конечно. Но они знали, как создавать ордены, и должны были что-то об этом записать. Ворону много не потребуется. Существовала библиотека.

– Ронжер Библиотекарь, – сказал Лер. Она кивнула.

– Скажи матери также это: если Таер потеряет свой орден, это погубит его. Тело его не умрет, если кто-то будет о нем заботиться, но орден заберет Таера с собой. И не оставит ничего. Ничего. Если это произойдет, тебе

придется об этом позаботиться, Охотник. Твой отец будет мертв, и тело его тоже должно быть мертво.

Она снова закрыла слепые глаза и потрепала Лера по руке.

– Ну, ну. Я свое уже получила. И могу оставить проблему Черного тем, кто лучше подготовлен к ее решению. – Теперь она дышала так, словно дыхание причиняло ей боль. – В моем кейрисе есть мешочек. Отдай его матери, она знает, что это и что с ним делать.

– Ш-ш-ш, – сказал Лер. – Отдыхай. Но она положила свою левую руку на его.

– Джес, – сказала она, протягивая свободную руку. – Иди сюда и возьми меня за руку. А теперь слушайте оба.

Но она ничего не сказала, только послала свою магию волной, горячей, словно обжигающей, но не до боли. Судя по удивленному выражению Джеса, он почувствовал то же.

– Теперь вы в безопасности, – сказала она наконец, слегка отдуваясь. – Чума не может вас убить или перейти от вас к кому-то еще. Лучшее, что я смогла сделать. Когда будете уходить, закройте ворота. Через две недели в город будет безопасно заходить. Убедитесь. Удержите людей.

– Я помню как, – пообещал Лер. – Я смогу на две недели удержать людей.

– Осторожнее.

– Как всегда, бабушка, – сказал он.

Она сжала его руку, но больше ничего не сказала. Немного погодя он почувствовал, что она уснула.

Пока Лер держал старуху на руках, Джес прибрал в кейрисе. Нашел где-то свежее постельное белье – брат не спрашивал где. После этого Лер положил старуху в кейрис и сел рядом.

Джес положил руку ему на плечо, потом вышел.

Когда солнце склонилось к вечеру, Лер вышел, чтобы заняться Кукурузой, но увидел ее расседланной, вычесанной и накормленной. Лошадь стояла в небольшом загоне, в котором, судя по размерам изгороди, держали коз. Джеса не было видно, поэтому Лер вернулся к Брюидд.

Она спасла его, когда он был тяжело ранен – до самой глубины души.

Он убивал людей. Набросился на них под покровом темноты и перерезал им горло, прежде чем они поняли, что происходит. Убивал хладнокровно, заранее планируя каждое движение. Это не была честная, равная борьба – он не мог этого допустить, потому что в опасности была его мать.

После этого Брюидд взяла его под свое крыло и научила, как быть одновременно Охотником и человеком, – и он был почти уверен, что она применила свое мастерство Целительницы к его душе. Под ее властными манерами и острым языком таилось доброе сердце.

– Вот, – сказал Джес.

Лер поднял голову и взял лепешку, которую протянул ему Джес. Она была из их мешков, а не из города. Лер немного откусил и проглотил.

– Где ты был?

– Искал живых, – ответил Джес, отводя взгляд. – Нам нельзя оставлять никого. Но здесь все мертвы. И люди, и животные.

– Я не оставлю ее здесь, – сказал Лер. Он не сказал, что Брюидд умирает и что передвигать ее жестоко. Джес это и сам знал.

– Я тебя подожду, – сказал его брат и сел рядом. Брюидд так и не проснулась; где-то среди ночи, когда Лер задремал, она скончалась.