Удел сироты
Шрифт:
Вот так нас встретил дом родной. Последние построение, а потом расформирование. У меня аж температура поднялась от ярости, печали, облегчения и всех остальных эмоций, связанных с расставанием… И еще острая боль от того, что я-то был здесь, а тысячи хороших, и отважных солдат, уже никогда не вернуться.
Электрокар скользнул за спиной Брамби, который как сержант стоял лицом к отряду, перед ним по центру построения.
Я перекинул ногу через бортик кара, чтобы коснуться пола ангара. Один медик подхватил меня под руку и прошептал:
– Сэр, вы не…
Я оттолкнул в сторону
– Они же стоят!
– Они уже прошли акклиматизацию, – прошептал медик.
Мой первый и последний парад в чине генерала, командующего армией. Прощайте товарищи по оружию. Акклиматизировались! Я вытер слезы и опустился назад на сидение. У меня дрожали ноги. Не так плохо было бы вернуться на «Звезду». Я поймал себя на этой мысли и заставил двигаться.
– Дивизия! – скомандовал Брамби.
Предварительная команда эхом пронеслась через уменьшившиеся бригады, батальоны, отделения, пронеслась по платформам, и громом отозвались стены ангара.
– Внимание, смир-но! – по этой команде дивизия разом замерла, словно единая скульптурная композиция.
Мы были молоды, но из нас выбили дерьмо, и мы стали профессионалами.
Брамби повернулся ко мне лицом и отдал честь.
– Сэр! Дивизия построена!
Я в ответ тоже козырнул ему, а потом наклонился вперед.
– Несколько слов, а потом расформирование, так Брамби?
Правое веко Брамби затрепетало, и он покачал головой.
– Сэр, парад…
– Что? – но для всезнающего лидера я итак сказал слишком много.
– Вы получили чип, сэр? Именно из-за парада вас доставили в округ Колумбия, вместо мыса Канаверал. Дивизия пройдет маршем по столице, вверх по Авеню Конституции до памятника Вашингтону. Вы представите нас Президенту и Генеральному Секретарю ООН.
Командир дивизии, даже уменьшившейся дивизии каждый день получает до четырех сотен чипов. Большую часть их я не смотрел. Но была и еще одна причина: мне не доставляли материалы Генерального штаба.
– Так что же я должен делать, Брамби?
Он скосил глаза в сторону автобуса без окон.
– Вы должны перебраться туда, сэр. Весь дивизия рассядется по автобусам, и мы поедем в округ Колумбия.
Он смотрел на автобус без окон, словно дикая утка, глядящая вниз на дуло сорок пятого калибра.
Сколько моим солдатам предстоит оставаться в боевых скафандрах? Я вздохнул.
– Хорошо, Брамби. Пусть загружаются, им ведь тяжело так стоять.
Под грохот четырнадцати сотен бронированных ног, я перебрался в автобус, буквально затащил себя внутрь и шлепнулся на пурпурный бархатный диван.
Диван? Я огляделся. Автобус больше напоминал туристическое авто поп звезды. Тут был бар, мультиплеер голо и мебель, прикрепленная к полу, видимо купленая при распродаже поместья прошлого столетия. Я-то почему-то думал, что транспортные средства, которые должны доставить нас на парад в Вашингтоне, должны быть каким-то новыми марками.
Автобус дернулся и покатил в конец автобусного конвоя.
Представители Космических военных сил, носившие медные воротники службы связи роились вокруг меня. К тому времени, как мы пересекли Потомак и
Потом появилась суетливая женщина в черном деловом костюме. Наладонник на руке. Тонкая, как карандаш, талия. Приблизительно ровесница Говарда, она носила черные остроконечные волосы. Она очень напоминала ведьму.
– Генерал Уондер? Я – Руфь Твай.
Она пожала мне руку, в то же время, потянувшись вперед, внимательно осмотрела мою награду.
Потом Твай начала читать что-то с экрана наладонника.
– Я беседовала с Белым домом. Сегодня вы приезжаете, нахлынете как волна. Никаких речей. Никаких интервью.
Каждый из трех голопроигрывателей в автобусе передавал свою программу новостей. Каждый ведущий стоял так, чтобы фоном служило авеню Конституции и толпы собравшиеся по обе стороны дороги.
– Все это прекрасно, мадам. Но мы – пехота. Почему мы едем на автобусах на этот парад?
Твай покачала головой.
– Вы пройдете только по тому месту, которое отведено для парада. Ваши отряды промаршируют. Вы будете сидеть в открытом лимузине и махать толпам поклонников.
Наш автобус остановился в аллее, недалеко от Капитолия. Мои отряды уже построились. Мы будем идти во главе вместе с оркестром. Морской корпус присмотрит, чтобы все было в порядке. За нами последует Третья дивизия и Космические силы смывшиеся с «Эскалибура». Позади оркестра стоял открытый лимузин Деймлера [24] с двумя красными полосами на капоте.
24
марка дорогого легкового автомобиля одноименно компании, которая в настоящее время входит в компанию «Роувер груп».
– Думаете, я поеду в машине, когда мои люди пойдут пешком? – спросил я у Твай.
Ее губы сжались в прямую линию.
– Конечно. Это соответствует вашему положению. Голо команды скоординированы так, чтобы снимать вас каждые две сотни ярдов.
– Нет. Я пойду пешком. Пусть в лимузине едут инвалиды.
– Это – подготовленное представление. Оно подготовлено более тщательно, чем любой балет. Голографические…
– Голографические записи для героев. Инвалиды большие герои, чем я.
Твай что-то набила пальцем на своем наладоннике.
– Генерал, даже если бы мы смогли сделать так, как вы хотите, вы только что спустились с корабля. Многим из ваших солдат понадобилось несколько дней, прежде чем они смогли пройти две сотни ярдов, а это много меньше чем маршрут парада. Перестаньте капризничать.
Я скрестил руки на груди.
– Мои отряды пойдут пешком. Я пойду пешком. Я командир этого подразделения.
Она сняла с пояса маленькую коробочку аудиофона и поднесла ее к уху.
– Я звоню председателю Объединенного командования. Он – ваш командир.