Угарит
Шрифт:
– Ну… продолжать поиски! Ты смотри, какой результативный день. Мы уже знаем, что они – американец и француженка. И кучу всяких подробностей из их жизни.
– Например, что она ему сразу дала, а потом уже не дала, – мрачно отозвалась Юлька, – очень помогает!
– Да ладно тебе, – как-то сразу сник я, невольно ощутив сексуальное превосходство неведомого Бена, – завтра продолжим поиски. А сегодня… сегодня как-то переночевать бы надо, а сначала – найти мой собственный дом. Может, там покомфортнее будет!
Так и представлял я себе такой же особнячок в другом квартале города… но всё оказалось проще. Местные объяснили,
А с артефактами там было совсем небогато: на особой полочке лежали сломанная пуговица, грязный носовой платок и… несколько карандашных рисунков на замызганных бумажных листах формата А4, вот так неожиданность! Нет, урожай в один этот день был больше, чем за всё время нашего пребывания на этой земле.
Первый рисунок изображал городскую сценку, и трудно было признать в этом городе Угарит. Это была оживленная торговля на рыночной площади: на переднем плане купец разворачивал какую-то ткань, сразу два покупателя в длинных халатах рассматривали и щупали ее, а третий, в набедренной повязке (наверное, раб) смотрел равнодушно на переговоры хозяев. С левой стороны юная девочка несла на голове кувшин, на нее озирался еще один торговец, справа была какая-то толчея, а над рыночной площадью нависали громады домов и зубцы крепостной башни.
– Здорово! – выдохнула Юлька, – это тут так было?
– Ага, – кивнул я, – наверное.
Но на всякий случай спросил у нашего колдуна:
– Что это?
– Это судьбы Угарита, – ответил он, – разве не затем вы пришли, чтобы вернуть их, о вестник?
Я смущенно отложил рисунок в сторону.
Другой рисунок был сделан, похоже, с крепостной стены или башни, во всяком случае, с верхней точки. На нем была изображена закрытая гавань, в ней четверка кораблей, а остальные просто не вместились – и можно было угадать в схематичных штрихах хищные носы военных галер, вместительные трюмы купцов, тюки и бочки на причалах, и повсюду – человеческие фигурки… Да тут бурлила жизнь, в этой гавани!
А на третьем рисунке не было ничего уж такого угаритского – обнаженная девушка с ленивой и немножко хитрой улыбкой возлежала на каком-то пестром ковре, опершись на локоть, и смотрелась одновременно и приманкой, и жертвой, и хищницей…
– Так вот она какая была, – выдохнула Юлька.
И почему-то у меня совершенно не возникло сомнений в том, кто это был изображен. И на Юльку… да ну, не была она похожа на Юльку. Вот совсем не была! Хотя… я же не видел ее в такой именно позе. Тогда еще не видел.
– Не забирай у нас этот образ, – попросил меня жрец, – ибо, когда нападет слабость на некоего мужа из нашего города и не может он более ложиться с женщиной, или женщина та стала стара и неугодна своему мужу, но он не хочет ее отсылать – тогда приходит он в жилище вестников и приносит свои дары. И стоит ему только взглянуть на образ, как сила вновь наполняет его.
И, в общем-то, понимаю я того мужа, у них тут подобных картинок еще три тысячи лет не будет. Опережающее развитие. И жреческое сословие понимаю: стабильный
Да ну, что-то совсем не о том я говорю. Мы нашли ответ на вопрос, за кого нас тут принимают; оставалось узнать подробности, а для этого – задержаться на несколько дней в Угарите. А может… а может, и перебраться сюда насовсем? Вещи наши у нас были с собой, если не считать подстилок и мисок, оставшихся в деревне, ну так этим разжиться недолго – а комфорта и почета тут было ничуть не меньше, чем там. Во всяком случае, задачи типа «пойди-туда-не-знаю-куда» удобнее всего решать, исходя из некоей центральной точки. Этому меня еще армейская служба научила.
Но сначала надо было устроиться на ночлег, что мы и сделали. Конечно, никакой мебели на самом деле в «жилище вестников» не существовало, хотя пищу им поставляли регулярно (я так понимаю, на самом деле ее на следующий день съедала наша жрица широкого профиля со знанием порнографии). Никто, конечно, не предполагал, что вестники заявятся вот так вот буднично, картинки пересматривать да записи перечитывать – а постоянно в доме никто не жил. Но какие-то очередные циновки нам быстренько притащили, а с ними и плошки-чашки, и тройную порцию продовольствия. Заодно у жилища собрался местный народ, и началось главное действо, без которого в этом мире не происходила в человеческих судьбах никакая перемена – торжественный пир, он же жертвоприношение в честь высших сил.
В нашем мире, на самом деле, всё очень похоже: тоже за стол садятся и на новоселье, и на свадьбу, и даже покупку какого-нибудь дурацкого телевизора, и то принято обмывать. Но у нас эти самые телевизоры есть, а потому сели, выпили да разбежались по своим углам их смотреть, в социальных сетях торчать да по мобильникам трепаться. А тут вместо всего этого – пир. И возможность поесть-попить досыта и сверх того тоже не каждый день перепадает.
Так что пировали мы долго и упорно. Я уже махнул рукой, устал объяснять, кто мы и откуда. Люди вообще мало слушают друг друга, каждый сидит в кругу собственных идей и с ними общается. Другой человек – только активатор для этих самых идей, а что в их число не входит, то просто не воспринимается. Вот точно так же, попади мы сейчас в наш мир, любые разговоры про временные дырки и кока-колу в древнем Угарите и вправду привели бы нас в дурдом. Будем надеяться, потом и Бен с Жюли домой вернулись и помалкивали себе – я так Юльке и сказал.
Ну, а после третьей-четвертой чаши вина (здесь оно было поприличнее, кстати) уже как-то стало все равно, Угарит оно или на этот раз не угорит, и говорили все вокруг какую-то ерунду о вечной дружбе великого угаритского народа и еще более великого народа, живущего на Цафоне, о мире-процветании и морской торговле, в которой Угариту равных не было и не будет.
Пока, правда, есть, но это явление временное. Это финикийские города, сумевшие отчего-то переключить на себя основные торговые потоки этого региона, как пояснили местные. Это они теперь отправляли по морю пурпурные ткани (да ведь они, как я помнил, и дали потом название самим финикийцам, слово «финик», кажется, по-гречески и означало «пурпур»). Это на их рынках теперь встречались египтяне и арамеи, хананеи и хетты, амореи и жители Кипра. И наша главная задача была в том, чтобы вернуть всё это в стены Угарита – а ведь и стен уже практически не было.