Углерод
Шрифт:
– Неплохо-неплохо. Даже горн есть!
– одобрил он инструментальный парк.
Прогуливаясь по длинному и хорошо освещённому цеху, Леонид разглядывал станки. В нём было всё, чего может желать любой толковый многостаночник. Кроме станков с ЧПУ, что было вполне предсказуемо. В восемьдесят седьмом году подобные агрегаты советского производства хоть и существовали, но в виду высокой стоимости поставлялись на крупное промышленное производство. В небольшом городе такому станку взяться было неоткуда. Токарные, фрезерные, ленточнопильные, сверлильные и расточные, разнообразные прессы и гильотины и даже пневмомолот. Всё было довольно старым, но пребывало в образцовом состоянии. Техник остановился
– Предание старины глубокой... Это же сколько киловатт энергии всё это жрёт?
– спросил он Петра.
– Много, - ответил Михайлов, - но благо ТЭЦ есть.
– А на чём она работает? Торф, уголь, нефть?
– Газ.
– То есть, где-то добывают газ?
– Не где-то, а на Вестрицком месторождении, недалеко отсюда.
– просветил Узбек.
– Знал бы ты, каких трудов нам стоило нитку сюда кинуть.
Техник мысленно дал сам себе подзатыльник, ведь в общежитии были газовые плиты, которыми пользовались и за которые периодически устраивали тяжёлые позиционные бои жильцы. Вполне логично было бы предположить, что газ в Мире пропавших без вести добывают давно и с успехом.
– Догадываюсь... Ладно, а где остальные?
– спросил техник, но судя по выражению лица Узбека уточнил: - Остальные работники?
– Нет их. Только я и Златоручко. Здесь криворукие редко задерживаются, Златоручко - один из них...скотина тупая. Был тут недавно новичок. Гордый такой, инженер говорит, а сам ни в зуб ногой и даже напильник в руках держать не умеет. А ты, знаешь, например, что такое конус Морзе?
– Обижаешь.
– ответил Леонид.
Михайлов отошёл на минуту и вернувшись, вручил ему две стальные болванки.
– Ну давай, выточи мне номер два и три. Заодно и посмотрим, откуда у тебя руки растут.
Последний раз, Леонид работал на токарном станке лет десять назад и не помнил практически ничего, однако, ценой неимоверных усилий выудил из памяти параметры конуса N2 и приступил к работе. Хоть и не без труда, но Леонид справился. Он так долго точил первый конус, что Петров потеряв терпение, посчитал испытание пройденным и всё же взял его в цех.
Неделю спустя, выполнив все необходимые условия, они получили ордер на квартиру, в которую спешно заселились. Крохотная однокомнатная квартирка на четвёртом этаже, встретила пугающей пустотой и толстым слоем пыли. Но, невзирая на это имела такие элементарные удобства как отдельный санузел и кухня, чего не могло дать общежитие. А самое главное, квартира была угловой, а подъезд заселён в лучшем случае наполовину и это нравилось технику. Над головой никто не топал, за стеной никто не храпел.
В наличии оставалось ещё восемь золотых монет, и Леонид отправился в сберкассу, но вместо обмена, взял у государства кредит под грабительские девять процентов годовых как переселенец. Брать кредит являлось довольно спорным решением, но разменивать монеты каждые две недели не стоило. Золото лучше приберечь на чёрный день.
Получив деньги техник развернул масштабную деятельность по благоустройству, выкупив у коменданта общежития каким-то чудом списанную мебель. Пара обшарпанных кресел, два стула, журнальный столик, стол на кухню, комод, полки, несколько матрасов. Только кровати не купил. Вместо этого, выкупив доски в столярной мастерской и при помощи арендованных там же инструментов, за пару вечеров смастерил монументальный предмет интерьера под названием двуспальная кровать. Всё это изобилие вместе с перемещением в пространстве и всем необходимым для проживания, обошлось почти в три тысячи рублей. Но прежде чем окончательно укоренить кровать на положенном
– Я не особо люблю металлические кровати, а делать две вместо одной мне просто лень. Не хочешь спать со мной - спи на полу.
– посоветовал Леонид.
– Больше на полу, я спать не буду! Это неудобно и холодно!
Лиза даже потёрла поясницу. Благодаря щелям в оконных рамах и входной двери, которые ещё предстояло заделать, по полу постоянно гулял сквозняк, щекоча по ночам склонного к аскетизму Леонида и раздражая скучающую по комфорту Лизу.
– Холодно?
– переспросил он.
Техник пощупал чуть тёплый радиатор отопления. На улице уже шёл невнятный мокрый снег, но надежды на то, что батареи всё-таки станут горячими, не было.
– А больше негде. Можешь ещё в подъезде поселиться или даже на улице. Там всяко теплее, чем со мной. Вот кто мне объяснит, что это значит? Тебе, стало быть, со мной можно спать, а мне с тобой нельзя?
– Это другое...
– смущённо ответила она.
– Да одно и тоже! И вообще! Я - израненный и больной человек! Я имею право спать с блондинкой в обнимку!
– Тогда я перекрашусь!
Она вспомнила о рассыпанных опилках, положила смартфон на стол и теперь собирала их веником.
– Обязательно перекрасишься, отпустишь волосы или побреешься на лысо, но только когда это будет нужно...мне. А пока, выгоню взашей!
– Да что ты за человек такой? У меня есть права, в конце-то концов! Ты только и делаешь, что помыкаешь мной и шпыняешь!
Маркова бросила совок на пол, снова рассыпав опилки. В последнее время казалось, что техник только и делал, что манипулировал ею, но не рассказывал абсолютно ничего. На самом деле, вместо того, чтобы выложить перед блондинкой все карты, он аккуратно подталкивал её к нужным выводам в надежде, что она, всё-таки научится думать сама.
– И годы спустя, ещё скажешь мне за это "спасибо". Слышать ничего не хочу. Ты будешь спать со мной, просто потому что так теплее! Уже начинается зима, а нормально топить, похоже не собираются! Я не хочу околеть во сне и... Сама же ныла, как тебе в одежде спать надоело... Ну или продолжай спать в шмотках, только не на кровати.
– Теплее?
– наконец сообразила она.
– С возвращением в мир логического мышления. Кстати, о логике. Что на работе?
– Почему нельзя было сразу объяснить, что имеешь ввиду?
Техник не ответил. Лиза посмотрела на него, потом на пол и вновь принялась собирать опилки.
– Что я узнала? Население города примерно тринадцать с половиной тысяч человек, ещё чуть больше проживает в округе. Попадают сюда круглый год, но зимой обычно меньше, наверное, многие просто замерзают. Детей очень мало...
– сказала она как-то печально.
Детей в городе действительно было очень мало, ещё меньше детей было провалившихся, все остальные рождались уже в Мире пропавших без вести. Лиза в третий раз собрала опилки и выбросила их в мусорное ведро. Поставив чайник на плиту, блондинка обернулась, а техник исчез из поля зрения, но сразу же обнаружился сидящим на полу, и вновь копошащимся в смартфоне.