Уго Чавес
Шрифт:
Однако внутренние конфликты в Венесуэле, которые исподтишка раздувались Соединёнными Штатами, затянули реализацию соглашений почти на два года. Надо ли говорить, что попытки Вашингтона как можно быстрее «свалить» Чавеса были вызваны ещё и тем, что он намеревался открыть двери страны для российского оружия. Такие варианты стратегической концепцией США не предусматривались: в Латинской Америке унификация вооружений, военной формы, уставов, подготовки — всё должно осуществляться по стандартам Пентагона.
Поэтому уничижительные выпады СМИ в адрес российских вооружений не прекращались и после заявлений Ранхеля. «Подсказывались»
Венесуэльские генералы, мнение которых Чавес не мог игнорировать при решении вопроса о приобретения вооружений, усиленно обрабатывались представителями военного атташата США. Они имели свои помещения в штабе вооружённых сил в Форте Тьюна, ежедневно и беспрепятственно общались с венесуэльскими офицерами. Об этих сеансах «воздействия» стало известно Чавесу. Он возмутился, дал указание Хосе Висенте Ранхелю «покончить с этим безобразием».
Ранхель пригласил Донну Хринак, посла США, и поставил перед ней вопрос ребром: место военного атташата в посольстве, а не в Форте Тьюна. Пора возвращаться под посольскую крышу. Через несколько дней Хринак и шеф военной миссии США нанесли Ранхелю ещё один визит. Они были настроены решительно: — Никакого переезда быть не может. Это помешает работе атташата.
— Распоряжение дано президентом. Американские военные должны покинуть Форт Тьюна.
— Этого не может быть! — возмутилась Хринак.
— Именно так оно и есть. Я говорю серьёзно, очень серьёзно.
— Это решение вызовет негативные последствия.
— Любые, какие вы хотите, любые, — спокойно ответил Ранхель. Потом, сделав паузу, добавил: — Мы можем сохранить ваш офис только на основе взаимности, то есть в ответ на открытие военной миссии Венесуэлы в Пентагоне. В таком случае не будет никакой проблемы с сохранением вашего представительства здесь, в Форте Тьюна.
— Нами такое не практикуется.
— Как раз этого мы и добиваемся. Это новая концепция, которая используется вооружёнными силами Венесуэлы. У нас здесь (в Форте Тьюна. — К. С.) не допускаются ни кубинские, ни французские, ни итальянские, ни североамериканские миссии.
События 2001–2002 годов не позволили Чавесу решить вопрос с американским военным «офисом» в Форте Тьюна. К нему вернулись после попытки переворота. Урок был усвоен: нельзя допускать заклятых врагов в самый центр управления вооружёнными силами Боливарианской республики.
Подготовка первого — и потому принципиально важного! — визита Чавеса потребовала от российского МИДа и посольства России в Каракасе значительных усилий. Согласования различных аспектов визита, особенно его программной части, текстов соглашений, которые планировались к подписанию, не всегда шли легко, особенно в министерстве иностранных дел
Преодолевать старые штампы пришлось послу России в Венесуэле Алексею Ермакову. Именно при Ермакове был создан резерв прочности в российско-венесуэльских отношениях, и позднее Чавес не без сожаления воспринял известие о возвращении дипломата на родину. Чавес видел в нём искреннего сторонника сближения двух государств и установления союзнических отношений между ними. Высшая награда Венесуэлы — орден Либертадора первого класса — стала признанием заслуг посла России(Церемония награждения прошла 10 ноября 2004 года в «Жёлтом доме», старом здании МИДа Венесуэлы. Награда была вручена А. Ермакову министром Хесусом Пересом.).
Чавес прибыл в Москву 14 мая 2001 года. Те, кто присутствовал на церемонии в Кремле, единодушно свидетельствуют: встреча отличалась повышенной эмоциональностью. После крепкого рукопожатия венесуэлец сказал, что очень взволнован и рад новой возможности личного общения с президентом России. Тут же последовал характерный для Чавеса переход на неформальную тему: — Как ваше дзюдо? Сам я увлекаюсь бейсболом.
Путин отреагировал моментально: — Бейсбол — игра, производная от русской лапты.
Это был удачный ответ: надо же, венесуэльский президент многие годы играет в бейсбол, не подозревая, что игра эта — практически русская.
Столь непринуждённый обмен репликами определил дружественный и конструктивный ход переговоров. Чавеса очень тронуло, что Путин преподнёс ему изданный на русском языке дневник предтечи независимости Венесуэлы Франсиско де Миранды(Франсиско де Миранду можно считать символической фигурой российско-венесуэльских отношений. Он побывал в России в 1786–1787 годах, был тепло принят при дворе Екатерины II.)…
Чавес был доволен результатом доверительной беседы тет-а-тет: президент России оставил «за скобками» факты возрастающей внутриполитической нестабильности в Венесуэле (это, мол, преходяще), подчеркнул стремление к «развитию взаимодействия по всем направлениям». На совместной пресс-конференции Путин, в частности, сказал: «Мы рассматриваем Венесуэлу как влиятельное и авторитетное государство в Латинской Америке, серьёзного участника клуба нефтяных держав. Мы рассматриваем наше сотрудничество как важнейший элемент взаимодействия с Латинской Америкой в целом. Господин Чавес относится к новому поколению латиноамериканских политиков, политиков, которые точно, ясно и очень конкретно понимают и последовательно отстаивают национальные интересы своих государств. Нас объединяет общее стремление к тому, чтобы современный мир на пороге нового тысячелетия был более демократичным, более безопасным. Предметные прагматические вопросы были в центре нашего сегодняшнего обсуждения. Мы имеем значительный интерес и к интеграционным процессам на латиноамериканском континенте. Мы с президентом обсуждали вопросы участия нашей страны в этих процессах с учётом того, что в них Венесуэла является в значительной степени лидером»(Из текста выступления президента В. Путина на совместной пресс-конференции по итогам переговоров с президентом Венесуэлы У. Чавесом. Москва, 14 мая 2001 года.).