Уго Чавес
Шрифт:
Рафаэль Корреа родился 6 апреля 1963 года в городе Гуаякиле. Его детские годы были омрачены семейной драмой, которую оппозиция пыталась использовать для компрометации нового лидера. Отец Рафаэля провёз в США наркотики, был арестован и попал в тюрьму. В семье скрывали правду от мальчика, говорили, что отец работает в далёкой Америке. Матери пришлось одной содержать семью. Она готовила обеды, которые Рафаэль после школьных уроков разносил клиентам, служащим небольших фирм. «У меня было суровое детство, — не раз говорил Корреа, отбиваясь от обвинений по поводу «связей его семьи с наркотрафиком». — Какова моя вина в том, что совершил отец, когда мне было пять лет? Он умер тринадцать лет назад, и я не берусь судить его. Отец был жертвой системы, отчаявшимся безработным, как и
У президента Эквадора хорошее образование: он окончил Католический университет в своём родном городе, потом учился на «казенные стипендии» в университетах Бельгии(В Бельгии в 1990 году Корреа познакомился со своей женой Анной Мальхербе, бельгийкой; в настоящее время она преподаёт в одной из школ Клто; по семейной договорённости роль первой леди не исполняет; в семье трое детей: София, Анна Доминик и Рафаэль Мигель.) и США, специализируясь на финансово-экономических проблемах. В университете Иллинойса Корреа в 2001 году защитил докторскую диссертацию. Его незаурядные способности были замечены, и в апреле 2005 года ему предложили пост министра экономики и финансов в правительстве Эквадора. Однако отсутствие «политкорректности» в высказываниях Корреа (в частности, критика в адрес МВФ и Всемирного банка) стало причиной конфликта с президентом Паласио и последующего ухода с должности. Харизматичность, молодой задор, энергичная, понятная народу речь Корреа в одночасье превратили его в популярного политика. Корреа называет себя католиком-гуманистом, борцом за социальную справедливость и всестороннее развитие страны. При случае он напоминает, что не является марксистом, хотя к марксистской доктрине относится с уважением.
В Эквадоре, как и в других андских странах, значительную часть населения составляют коренные народы — не менее 40 процентов. Накануне официального вступления на пост президента индейские общины объявили Рафаэля Корреа главой эквадорцев на своей традиционной церемонии, которая прошла в провинции Котопакси, неподалёку от городка Сумбауа. Это место было выбрано не случайно. Ещё студентом Рафаэль провёл там год добровольцем, обучая индейцев математике и грамоте. Он и сам учился у индейцев, овладел языком кечуа. Значение этой церемонии посвящения в вожди невозможно переоценить. Впервые за всю новейшую историю Эквадора представители индейских общин участвовали в инаугурации. На церемонии присутствовали президенты Боливии Эво Моралес и Венесуэлы — Уго Чавес. Жрецы провели с Корреа обряд очищения и вручили ему жезл и пончо как символы власти. В своём выступлении Корреа заявил, что «неолиберальная ночь заканчивается и в Латинской Америке начинается новый день более справедливых, суверенных и достойных государств».
Принятие новой конституции на общенациональном референдуме стало для Эквадора эпохальным событием. Президенту Корреа, выступившему с этой инициативой, пришлось преодолеть упорное сопротивление олигархических кругов, обслуживающей их традиционной политической элиты и военно-полицейских структур, денационализация и продажность которых достигла критического уровня. Эквадорский лидер последователен в реализации проекта по строительству «Социализма XXI века», но без какого-либо подражательства и копирования боливарианского опыта реформ в Венесуэле.
По примеру Венесуэлы и Боливии Корреа начал с наведения порядка в энергетике, добился получения справедливых доходов от нефтедобычи, пересмотрел контракты с иностранными компаниями и восстановил членство в ОПЕК. Мужественным шагом президента стало его решение отказаться от выплаты внешнего долга. Под его руководством специалисты смогли доказать несправедливость и незаконность всех «долговых обязательств».
Соединённые Штаты не раз давали понять, что считают «неприемлемой» ориентацию Корреа на «радикальный популизм по модели Чавеса». Крайне болезненно воспринял Пентагон решение эквадорца закрыть в 2009 году базу ВВС США в Манте. «Скорее мне отрежут руку, чем я подпишу документ о продлении контракта на аренду», — заявил Корреа. Сейчас на территории Эквадора американских военных баз нет. Президент Эквадора без колебаний высылал из страны сотрудников ЦРУ и ДЕА,
В сентябре 2010 года при содействии спецслужб США была предпринята попытка осуществить государственный переворот и убить президента. Почти девять часов его немногочисленная охрана отбивала атаки заговорщиков. Частные телеканалы вели прямые репортажи с места события, предвосхищая неизбежность трагической развязки. Армейские подразделения вмешиваться в эти события не спешили. «Нам требовалось время для адекватной оценки ситуации», — объясняли позднее генералы. На самом деле те из них, которые участвовали в заговоре, выжидали, надеясь, что вся «грязная работа» будет сделана полицией. Только после этих событий Корреа по-настоящему обратил внимание на угрожающее проникновение Пентагона и спецслужб США во внутренние дела страны. Президент решил сломать эту традицию. В частности, было покончено с направлением офицерского состава на обучение в «Школу Америк». Предпочтение стало отдаваться учебным заведениям в дружеских странах, включая Венесуэлу, Кубу и Бразилию. По указанию Корреа были налажены связи с альтернативными поставщиками вооружений, в том числе из России и Китая.
Публикация материалов WikiLeaks привела к новому обострению отношений. Посол США Хизер Ходжес в переписке с Вашингтоном отзывалась о Корреа как «эмоционально незрелом и морально нестойком» человеке. Она обвиняла президента в том, что он выдвигает на руководящие посты коррумпированных чиновников и сотрудников полиции якобы для того, «чтобы ими было легче манипулировать». Для Корреа такие характеристики были оскорбительными. В апреле 2011 года Ходжес пригласили в министерство иностранных дел, и она «не смогла дать удовлетворительных объяснений по поводу содержания телеграммы». В итоге ей было рекомендовано «как можно скорее покинуть территорию Эквадора».
Новый посол США Адам Намм прибыл в Кито в мае 2012 года. Он попытался успокоить Корреа и его сторонников миролюбивыми заявлениями: «Мы заинтересованы в свободном демократическом развитии Эквадора, для чего будем сотрудничать с политическими партиями и гражданским обществом», «ЦРУ не ведёт подрывной работы в вашей стране, USAID занимается только своей прямой деятельностью и никакой другой». Однако на деле Рафаэля Корреа по-прежнему относят в США к «недружественным политикам». Кто угодно, но только не он на посту президента! Чтобы укрепить оппозицию, предвыборное «финансирование» из американских «неправительственных» фондов получали практически все конкуренты Корреа.
В феврале 2013 года Рафаэль Корреа в третий раз стал президентом, набрав 57 процентов голосов. Выступая перед журналистами, эквадорец заявил, что посвящает победу «команданте Уго Чавесу, великому лидеру Латинской Америки, который изменил Венесуэлу».
В одном ряду с Уго Чавесом, Эво Моралесом и Рафаэлем Корреа стоит имя президента Аргентины Кристины Фернандес де Киршнер. После Эвы Перон это самая яркая женская фигура на аргентинской политической сцене.
Кристина, как её называют на родине, однажды сказала: «Если я и идентифицирую себя с Эвой, то с той, которая стоит у микрофона, подняв сжатый кулак». Эвита была идолом, надеждой, опорой и глашатаем всех униженных и оскорблённых в Аргентине в середине 1940-х — начале 1950-х годов. Она их называла mis descamisados — «мои безрубашечники» и делала всё возможное, чтобы социальная справедливость стала для них не абстрактным понятием, а реальностью. По словам Фернандес, Эвита всегда была близка ей именно этим: «Если есть необходимость проводить параллели, то хотелось бы, чтобы нас сравнивали как политиков, борющихся за социальные права простых людей».
Кристина появилась на свет в местечке Рингелет (в окрестностях города Ла-Плата) 19 февраля 1953 года. Её отец, Эдуардо Фернандес, из испанских эмигрантов, работал водителем городских автобусов. Он разочаровался в семейной жизни и сбежал в неизвестном направлении, когда Кристи не было и десяти лет. Мать её, Офелия Эстер Вильхельм, немка по происхождению, поощряла в дочери самостоятельность, независимость, умение добиваться поставленной цели, несмотря на житейские, финансовые и прочие проблемы.