Угол атаки
Шрифт:
– Что вы называете знаком?
– спросил Ермаков, отметив, как аккуратно его гость выстраивает фразы. Матерый волчара. Опасается прослушки.
– Вы потребовали отменить их доступ к вашему счету в Дойче-банке. Они это сделали.
– Это значит, что я готов вас выслушать, - возразил Ермаков.
– И ничего больше.
– Не меня, господин Ермаков. Их. Но вы ошибаетесь. Шесть миллионов долларов - слишком большая цена за вашу готовность выслушать их. Это цена за вашу готовность работать на них.
– А если я откажусь?
– Вы не откажетесь. Во всяком случае, они в этом не сомневаются.
– Снова пошлют снайпера?
–
– Каковы же их условия?
– Сначала вопрос. На известном вам забайкальском аэродроме сейчас находятся пятнадцать истребителей, подготовленных к продаже. Каким образом вы намерены передать их талибам?
– С чего вы взяли, что я отвечу?
– То, что вы можете ответить, я знаю. Вы планировали, что они уйдут своим ходом. Афганские летчики инфильтруются в Таджикистан и прибудут в Потапово под видом таджикских перегонщиков или стажеров. Это не предположение. Первые шесть человек уже перешли границу в районе Бадахшана и находятся в Душанбе. Они взяты под наблюдение. Пока их не трогают, чтобы не спугнуть остальных. Как только появятся остальные, вся группа будет арестована. И вопрос у меня не что вы собирались делать. А что собираетесь делать сейчас, зная то, что я вам сказал.
– Откуда у вас эта информация?
– Это не важно. Важно, что информация достоверная. Вы не знаете ответа. Что ж, я так и думал. Вернемся к делу. У вас есть только два пути. Первый: немедленно, не теряя ни одного часа, добиться приема на самом высоком уровне. Как минимум на уровне первого вице-премьера. Или даже самого премьера. И проинформировать его о том, что происходит в Потапове.
– О чем?
– Обо всем. В частности, о "Руслане". Ермаков промолчал.
– Да, о "Руслане", - повторил гость.
– И о своей позиции, которую вы ранее высказали своему шефу в весьма энергичной форме. Уверен, что премьер Кириенко выслушает вас с очень большим интересом. И примет меры. В итоге контракт с аль-Джаббаром будет расторгнут, ЗАО "Феникс" прекратит свое существование, оборудование будет возвращено в НПО имени Жуковского. А торговля российскими истребителями вернется в законное русло. В более-менее законное. Потому что в России ничего абсолютно законного не существует. Исключено, - твердо сказал Ермаков.
– Даже если я захочу это сделать, мне и близко не дадут подойти к Белому дому.
– Это техническая проблема. Сложная, но при желании ее можно решить. При большом желании.
– Я этого не сделаю. Россия потеряет миллиарды долларов.
– Нельзя потерять того, чего нет. У России нет этих миллиардов.
– Будут.
– Моральный аспект вас не волнует?
– О морали мы будем говорить, когда накормим страну.
– Завоевав Афганистан, талибы не остановятся. Они станут угрозой для России. Об этом вы не думаете?
– К тому времени Россия вновь станет великой державой. Никому и в голову не придет поднять на нее руку.
– Вы патриот, - с холодной иронией заметил гость.
– Но очень своеобразный.
– Послушайте, вы!
– вскинулся Ермаков, но сдержался.
– Да, я патриот. Вам этого не понять.
– Это трудно понять, - согласился гость.
– Потому что за свою любовь к родине вы расплачиваетесь чужими жизнями. И считаете это в порядке вещей. Что ж, тогда у вас остается только один выход. Принять условия третьей стороны. Они состоят из двух пунктов. Пункт первый: вы не должны препятствовать вылету из
– Говорите уж прямо: выкрадут, - бросил Ермаков.
– Зачем? Вы попросите политического убежища. И вам его предоставят. В обмен на это вы расскажете все, что знаете о подпольной торговле российскими вооружениями. Ваши показания будут документированы. Об этом дадут знать в Москву. Российская сторона не захочет огласки. Таким образом будет достигнут тот же результат, что и в первом варианте.
– А меня уберут. Правильно?
– Напротив. Вы получите новые документы и охрану по программе защиты свидетелей. Вы очень ценный свидетель. И будете довольно долго им оставаться. Плюс шесть миллионов. Их вы уже получили. Третья сторона полагает, что это поможет вам избавиться от тоски по родине. Или сделать ее менее жгучей.
– Вы все сказали? А теперь послушайте меня. Передайте этой третьей стороне...
– Я не могу ничего передать, - перебил гость.
– Но мне интересно узнать, какой из двух вариантов вы выбрали.
– Третий!
– отрезал Ермаков.
– Пусть присылают своего снайпера. Срать я хотел на их угрозы. Слово "срать" в русском языке означает...
– Я знаю, что означает это слово. И все другие слова. Потому что русский - мой родной язык. Английский - всего лишь рабочий. Я вынужден был им пользоваться почти двадцать лет. Но не думаю, господин Ермаков, что снайпер понадобится. Ему не в кого будет стрелять. Это всего лишь мое предположение. Насколько оно правильно, сейчас узнаем.
Гость вытащил из кармана плаща миниатюрный радиопередатчик и произнес:
– Зайди.
В кабинете появился плотный парень в черной кожаной куртке. В руках у него была спортивная сумка. В ответ на вопросительный взгляд гостя он доложил:
– Нашли. Там, где и думали. В подвале, около газового котла.
Он поставил сумку на стол и осторожно извлек из нее коробку, похожую на небольшой автомобильный аккумулятор. На верхней панели был наборный пульт и дисплей с мигающей точкой, отсчитывающей секунды.
– Поставлено на пять утра. Будет похоже на взрыв газа.
– Сможешь остановить отсчет?
– Нужно знать код отмены. А эти не говорят.
– Не говорят? Надо же, - слегка удивился гость.
– Давай их сюда.
Парень вышел. Через минуту он появился с напарником, долговязым молодым человеком в джинсовом костюме. Они втолкнули в кабинет телохранителей Ермакова. Оба были в наручниках. От их профессиональной невозмутимости не осталось и следа. Вид у обоих был хмурый и одновременно растерянный - как у людей, неожиданно оказавшихся в совершенно непривычном для них положении.
– Код?
– обратился к ним гость.
– Не помню, - буркнул один из них.
– Вы?
– повернулся гость ко второму.
– Да пошел ты!
– огрызнулся тот.
– Обоих в подвал, - приказал гость.
– Заряд туда же. Вспомнят остановят отсчет. Нет - нет.
Охранников увели. Гость допил виски и встал.
– Господин Ермаков, вы поедете с нами. Это не похищение. Мои люди отвезут вас в вашу московскую квартиру. Только и всего. Как вы сами понимаете, оставаться вам в этом доме не стоит.