Угол атаки
Шрифт:
– Мэт, ты в порядке? – спросил Пит.
– В порядке… – простонал оператор. – Мягче маневрируй, черт тебя дери! Меня стошнило!
– В смысле?
– В прямом! Еще раз так сделаешь – я облюю всю кабину, и у тебя замкнет проводку!
– Извиняй, парень… – натянуто усмехнулся Джелли.
Едва он это сказал, как один из «МиГов» пристроился вплотную к левому крылу. Его пилот накренился влево, чтобы американцы увидели подвешенные под крыльями ракеты, а потом начал делать руками какие-то знаки.
– Что он хочет от нас? – с недоумением
Внезапно Пит понял, чего хотел вьетнамец. Догадка была столь простой и страшной, что лейтенанта прошиб холодный пот.
– Он требует, чтобы мы следовали за ним и приземлились там, где он скажет… – произнес Джелли, облизнув пересохшие губы. Такого позора он не пожелал бы никому. Вряд ли может быть что-то хуже для солдата, чем без единой царапины оказаться в плену, да еще отдать врагам исправное оружие.
– А не пошел бы ты к черту, сраный Вьетконг?! – заорал Мэт, показывая вьетнамцу оттопыренный средний палец.
Тот в ответ показал кулак – и тут же перестроился правее, оказавшись точно перед носом «Фантома», а потом включил форсаж. Сопло его двигателя засияло так, что даже при свете дня был виден факел пламени, тянущийся за самолетом. Истребитель Джелли, летевший метрах в тридцать позади, почти сразу начало ощутимо трясти, как на ухабах, – реактивная струя «МиГа» стала создавать дополнительное сопротивление, и скорость угрожающе падала, приближаясь к минимальной.
– Он нас в штопор сейчас вгонит! – не выдержал Мэтью.
– Вижу… – Пит клацнул зубами, потому что «Фантом» трясло все сильнее и сильнее. Впечатление было такое, будто он на полной скорости ехал по разбитой вдрызг дороге. Летчики уже с трудом различали показания приборов.
«МиГ» впереди покачал крыльями и стал отворачивать влево. Этот сигнал во всем мире означал только одно – «следуй за мной». Пит почувствовал, как его снова прошибает холодный пот. «Может, катапультироваться, и все? – подумал он. – Черт, да партизаны меня в тюрьме сгноят! Где мы, черт дери, – над Вьетнамом или уже над Лаосом?»
– Медведь пять-ноль-семь, это Бешеный Пес, где вы? – спросил руководитель полетов.
– В заднице! – честно ответил разгоряченный Пит, после чего связь прервалась. То ли экипаж самолета радиоэлектронного противодействия, кружившего над Лаосом, поставил помехи не на тех частотах, то ли еще что – но в наушниках теперь раздавался нескончаемый треск разрядов.
– Рация сдохла! – Джелли бросил взгляд на топливомер и опять похолодел – керосина осталось всего на десять минут. Всего на десять – а потом катапультирование (или посадка) и плен. «Черт, мы же по плану должны были сейчас дозаправляться над Лаосом…» – некстати вспомнил он.
Один из «МиГов», летевших слева, видимо, устал ждать и бросился наперерез американцам. Его хвост, украшенный золотой звездой на красном фоне, промелькнул почти вплотную к лобовому стеклу «Фантома», и Джелли, выругавшись, взял вправо, чтобы не столкнуться. Другой вьетнамец тотчас подлетел поближе, вынуждая Пита забирать еще правее. Они
Пит в эти минуты успел отчаяться и решить подчиниться им, потом разозлиться и решить драться, потом снова отчаяться. Ему не хотелось оказаться в плену вместе с самолетом – за это в любом случае грозил трибунал и лишение воинского звания. И в то же время он боялся просто катапультироваться, потому что в этом случае его могли сразу убить. И никакие спасательные команды не подоспели бы на помощь – слишком далеко отогнали его от границы…
Наконец, когда стрелка топливомера показала, что керосина в баках осталось всего на три минуты, Джелли сдался окончательно. «Я сделал все, что мог, – сказал он себе, словно оправдываясь. – Была бы пушка – я бы пострелял по ним, а что толку с ракет? Они на такой дистанции бесполезны…»
И покачал крыльями, давая понять вьетнамцам, что он готов следовать за ними. В душе теплилась надежда, что до их аэродрома он не дотянет, и тогда можно будет с чистой совестью покинуть самолет. А там будь что будет.
– Мэт, у нас керосина на несколько минут. Будь готов катапультироваться, как только встанут двигатели, – предупредил он оператора.
– А можно я прямо сейчас? – по голосу Мэтью Пит понял, что тот вот-вот сорвется и натворит делов.
– Валяй… – вздохнул летчик. – До встречи в Чикаго!
– Скорее в «Хилтон-Плаза»… – нервно хихикнул оператор.
Пит поморщился: Мэт намекнул на то, что им обоим, скорее всего, не избежать плена. В отеле «Хилтон», расположенном в Ханое, коммунисты разместили лагерь для пленных американцев.
За спиной Джелли глухо хлопнули пиропатроны; самолет слегка тряхнуло, когда кресло с оператором вылетело из кабины. Пилот одного из летевших рядом «МиГов» проводил его взглядом и, подлетев почти вплотную к Джелли, выразительно чиркнул ребром ладони по горлу, указав назад. Пит торопливо кивнул – мол, не буду, понял…
Два «МиГа» пристроились справа и слева от «Фантома», один впереди, а последний – сзади и выше. В таком виде американца и погнали на северо-северо-восток. Когда керосина в баках оставалось секунд на тридцать, «МиГ» впереди вдруг покачал крыльями, выпустил шасси и стал разворачиваться влево со снижением. Пит поспешно выполнил его маневр – и только тогда увидел впереди взлетно-посадочную полосу.
«А если сейчас перелететь ее и разбить самолет о деревья?» – мелькнула у него шальная мысль. Но лейтенант тут же отмел ее, понимая, что тогда церемониться с ним никто не будет. Вот если посадит самолет целым – тогда ладно. А за разбитый могут и при попытке к бегству застрелить…
Он приземлился и покатил по полосе. Двигатели захлебнулись как раз на ее середине, но лейтенанта это уже не волновало. Остановившись, лейтенант остался сидеть в кабине, не открывая фонаря. На душе у него было удивительно пусто и отвратно.