Угол атаки
Шрифт:
– А что там творится? – спросил Ашот.
– Бомбят его, – буркнул Володя, протягивая ему вьетнамскую газету. – Страсть как бомбят… Смотри фотографии.
Советские газеты поступали очень нерегулярно, с опозданием, да и выяснить из них что-либо не представлялось возможным. Чаще всего лейтенанты имели дело с вьетнамскими изданиями, в которых они могли только рассматривать фотографии. Судя по ним, Ханою доставалось крепко – на его аэродромы, заводы и склады падала чуть ли не половина американских бомб.
– Я вот все не пойму – зачем они бомбят Вьетнам? – наморщил
– Империалисты пытаются покорить коммунистическую страну, – назидательно ответил Вася, пародируя вьетнамского замполита. – Неужели непонятно?
– Понятно. А почему наши не вмешаются?
– А «балалайки», надо думать, французы сюда отправляют? – ехидно заметил Вася.
– Наши. Но я имею в виду – почему не отправят сюда еще и наших летчиков, танкистов, солдат? Да мы бы этих американцев в порошок… – Он с силой стукнул кулаком по ладони. Звук вышел сочный, громкий.
– А хрен его знает… – ответил Базилио и сплюнул. – Большая политика… мать ее так…
Глава 7
Ханойское пекло
– Товарищ капитан, а все-таки – из-за чего тут воюют?
Базилио, уже давно изводивший командира этим вопросом, вел капитанский вездеход по пыльной улочке вьетнамской столицы. Целых полдня они добирались сюда от своей базы – узкие дороги были забиты грузовиками, направляющимися на юг, и то и дело приходилось стоять, пропуская очередную колонну. Лишь под вечер впереди замаячили окраины Ханоя.
– За свободу, – равнодушно отозвался Хваленский, сидящий рядом с Базилио.
Ему уже осточертели дорога, пыль и жара; хотелось лишь сходить в душ и выспаться. Однако для этого вначале надо было посетить главного военного советника по авиации и получить у него пакет с новыми жутко секретными инструкциями из Союза. Умудренный опытом капитан понимал, что, скорее всего, в конверте будет лежать какая-нибудь глупость, начертанная в минуты озарения ушлым штабником. Но деваться было некуда…
В принципе Хваленский мог бы съездить и один, но на «спарке» Базилио меняли забарахливший двигатель, самолет Хваленского также стоял на ремонте, и потому капитан взял безлошадного летчика с собой. Во время пути они изредка меняли друг друга за рулем, однако большую часть пути машину вел лейтенант. Капитан же то смотрел на идущие к линии фронта грузовики, то что-то писал в блокноте.
– Про свободу я и раньше слышал, – хмыкнул старлей. – А с чего все тут началось?
Хваленский тяжело вздохнул. Рассказывать натощак долгую историю вьетнамских войн ему не хотелось. Поэтому он ответил вопросом на вопрос:
– А тебе с какого исторического периода начать?
– Э-э-э… – запнулся Базилио. – В смысле – с какого?
– Ну, вьетнамцы живут на этих землях уже несколько тысяч лет. Уже и с китайцами воевали, и с монголами, и с французами… Откуда начинать рассказ?
– Давайте с французов…
– Так и быть, – снова вздохнул капитан. – В Средние века Вьетнам был разделен на северную и южную части. Исторически так сложилось. Французы сюда пришли где-то в девятнадцатом веке – сначала
Тут Хваленский отвлекся, заметив торчащие из зарослей стволы зениток. Это уже была третья по счету батарея, замеченная им в столице.
– А потом чего? – нетерпеливо спросил лейтенант.
– Потом пришли японцы, – зевнул капитан. – В сороковом году. И всю войну тут сидели. А французы свои позиции изрядно похерили. В сорок пятом Вьетнам освобождали с двух сторон сразу: с севера – китайцы, с юга – англичане и американцы. Потом контроль над югом вернулся к французам, а на севере к власти пришел некто Хо Ши Мин.
– Ага, знаю, – кивнул Вася. – Это он сейчас президент Северного Вьетнама.
– Он самый. А тогда руководил национально-освободительным движением Вьетминь. Французы сначала предложили ему быть их губернатором… ну или что-то вроде того. Естественно, он отказался. Тогда они ввели в северные провинции войска. Поначалу в принципе почти добились своего: за исключением одного горного района, они захватили почти весь Северный Вьетнам. Правда, толку от этого было чуть – в оккупированных ими провинциях начали активно действовать партизаны. Война шла с переменным успехом с сорок шестого по пятьдесят четвертый год. То французы вьетнамцам наваляют, то вьетнамцы французам… По сути дела, колонизаторы сидели в укрепленных гарнизонах, периодически совершая вылазки в джунгли и получая там по щам. Это притом что у них и бронетехника была, и авиация. А партизаны не могли штурмовать гарнизоны – у них тяжелого вооружения не хватало. Зато они держали в напряжении французов, постепенно изматывая их.
– А откуда вьетнамцы брали оружие и еду? – полюбопытствовал старлей. – Вся страна воюет, кто ж пашет-сеет?
– Что характерно – справились сами. Сельские районы, где растет рис, были под их контролем. Вооружения тоже хватало. Китайцы тогда еще не стали коммунистами, и вьетнамцы выкручивались без них.
– Ага… – кивнул старлей, объезжая по обочине сломавшийся грузовик. Шофер-вьетнамец копался в моторе, поглядывая на небо – американские штурмовики периодически обстреливали колонны на дорогах. – А почему французы не сумели победить?
Капитан зевнул и произнес:
– Не знаю. Здесь направо сверни, почти приехали…
Ханой встретил летчиков странным контрастом мира и войны. Работали магазины, спешили по своим делам прохожие, где-то играла музыка. Правда, чувствовалось, что город на военном положении – всюду отрыты щели, в которых можно спрятаться при бомбежке, мужиков на улицах куда больше, чем женщин, а в пальмовых рощах и на пустырях видны стволы зениток. Возле пушек дежурили вьетнамские ополченцы – совсем молодые парнишки, едва ли успевшие окончить школу, – и пожилые рабочие.