Угол белой стены
Шрифт:
— Что вы! Я просто ужасно замерз, ужасно, — воскликнул Дмитрий Петрович. — Боюсь, что завтра…
— А! Вы все время чего-то боитесь, но ведете себя, как мальчишка, честное слово.
Переговариваясь, они шли по платформе, не спуская глаз с полного человека в пыжиковой шапке. Тот двигался осторожно, стараясь спрятаться за спинами идущих впереди людей.
Когда вышли на пустынную в этот поздний час привокзальную площадь, толстяк сказал:
— Давайте прибавим шаг и догоним их.
— Нет, нет, не сейчас, — испугался Дмитрий Петрович. — А
— Ну, знаете. Вы просто профессиональный сыщик, оказывается. Только учтите, что потом будет еще труднее подойти. Здесь, по крайней мере, люди кругом.
— Да, вы правы, — нерешительно произнес Дмитрий Петрович.
Между тем люди, за которыми шел неизвестный, пересекли площадь и скрылись за углом какой-то улицы. Человек последовал за ними, и Дмитрию Петровичу с его спутником не оставалось ничего другого, как двинуться в том же направлении.
Впереди открылась длинная, пустынная улица, освещенная редкими фонарями.
Неожиданно Дмитрий Петрович ускорил шаг и, руководимый, кажется, больше отчаянием, чем отвагой, стал догонять идущего впереди человека.
Толстяк с тревогой спросил:
— Вы, собственно, что хотите сделать?
— Остановить его…
— Ну, а дальше?
— И… и потребовать… чтобы те слышали…
— Вы с ума сошли! Да он вас…
— Но они же помогут в случае чего… И потом нас, в конце концов, двое. Он не посмеет.
В это время человек услышал шаги за собой и оглянулся. Но, решив, видимо, что эти двое опасности для него не представляют, спокойно двинулся дальше. То, что его догоняют, показалось ему, наверное, вполне естественным: люди спешат, замерзли, и, конечно, с поезда, раз у обоих чемоданы.
Когда они были уже совсем близко, неизвестный даже посторонился, пропуская их вперед.
Но один из догнавших его, худой человек в очках, неожиданно остановился и очень вежливо сказал, смущенно поправляя свободной рукой очки:
— Извините, пожалуйста. Но я хотел бы вас попросить…
— Некогда мне, граждане, — буркнул неизвестный, пряча лицо в поднятый воротник не то от ветра, не то от взглядов случайных людей.
— Нет, нет, я вас очень прошу.
— А я говорю, некогда.
Неизвестный повернулся, собираясь двинуться дальше, но Дмитрий Петрович ухватил его за рукав пальто:
— А я вас очень прошу вернуться на вокзал.
— Что-о?… — изумился тот.
— Да, да. Надо выяснить…
Но тут неизвестный, бросив взгляд на удаляющуюся группу людей, с силой оттолкнул Дмитрия Петровича и кинулся бежать.
Дмитрий Петрович срывающимся голосом закричал:
— Вы как смеете руки пускать в ход!..
— Держите его!.. Держите!.. — завопил толстяк.
Он, а за ним и Дмитрий Петрович бросились было вслед за убегавшим, но тот скользнул в какой-то темный двор и пропал там.
Когда они снова выбежали на улицу, она была пустынна.
— А где же те? — запыхавшись, спросил Дмитрий Петрович. — Где же они?…
— Выходит,
— Но они же слышали наши крики? Один, я видел, даже оглянулся.
— А! — махнул рукой толстяк и вытер со лба пот. — Не все такие герои, как вы. — Он усмехнулся. — Ну, я надеюсь, теперь вы успокоитесь?
— Что ж можно сделать? — расстроенно ответил Дмитрий Петрович, оглядываясь по сторонам.
— Как «что»? Можно… Ну, я не знаю. Организовать в, том дворе засаду, например.
— Ах, бросьте шутить. Это просто ужасно, что он убежал.
Переговариваясь, они снова вышли на пустынную привокзальную площадь. Ветер дул здесь особенно сильно, крутя поземку, раскачивая фонари, и длинные тени то наползали на искристую, заснеженную мостовую, то убегали к стоявшим вокруг безмолвным домам с черными глазницами окон. Светилось только длинное, приземистое здание вокзала с высокой башней посередине.
— Может быть, пойдем туда? — Дмитрий Петрович махнул рукой в сторону вокзала. — Спросим, где тут гостиница.
— Куда угодно, только пойдемте. Этот проклятый ветер…
Они побрели через площадь к вокзалу.
Выяснилось, что гостиница недалеко: «каких-нибудь две остановки на трамвае», как объяснил им случайный прохожий и махнул рукой в сторону той самой улицы, откуда они только что пришли.
— Он думает, мы привезли с собой трамвай, — сердито проворчал толстяк.
Усталые и замерзшие, они наконец подошли к высокому подъезду с двумя огромными шарами-фонарями на массивных тумбах.
В гостинице свободных мест не оказалось. Удалось лишь уговорить суровую женщину-администратора разрешить посидеть до утра на диване в вестибюле.
— Эх, будь мы половчее, давно бы получили номер, — вздохнул толстяк, расстегивая пальто. — Эта мегера просто в руку смотрит.
— Вы имеете в виду… некоторым образом… взятку?
— Именно, дорогуша. Именно.
Дмитрий Петрович только сокрушенно вздохнул в ответ.
Глава 3
В ПАЛАТКЕ НА РЫНКЕ И ВОКРУГ НЕЕ
Сергей проснулся, как обычно, в семь. В комнате стояли сумерки, было прохладно. С трудом различались предметы вокруг. Вон темное пятно у стены — это шкаф. У окна — письменный стол, лампу с него Сергей перенес на тумбочку возле кровати: читал перед сном.
Широкая, мягкая постель манила снова закрыть глаза, уснуть. Нельзя. Сергей протянул руку, взял с тумбочки часы. Ну, конечно, ровно семь. Пора. Он решительно откинул одеяло. В трусах и майке подбежал к окну. Из открытой форточки тянуло холодом.
Сергей увидел широкую заснеженную улицу, редкие фигуры прохожих только подчеркивали ее пустынность. В некоторых окнах высокого дома напротив уже горел свет. «Встают труженики, — подумал Сергей. — И ты давай».
Оттащив коврик на середину комнаты, он принялся делать зарядку. Тело порозовело, стало жарко. «Витька сейчас, конечно, от зарядки отлынивает, — подумал Сергей. — Как меня нет, так обязательно отлынивает».