Угол белой стены
Шрифт:
…На следующее утро, едва Сергей пришел в управление, ему позвонил Лобанов и нетерпеливо спросил:
— Ты уже здесь, наконец?
— Здесь. А что случилось?
— Как в той телеграмме: волнуйся, подробности письмом. Иду к тебе. Ты пока волнуйся.
Лобанов ворвался в кабинет взъерошенный и раскрасневшийся, держа в руках тонкую папку с болтающимися шнурками.
— Ты только взгляни! — еще с порога начал он, но тут же плотно прикрыл за собой дверь. — Взгляни! Ориентировка из Москвы. Она разошлась с нашим запросом. Так вот.
— Ну и ну… — озадаченно произнес Сергей. — Вот это сюрприз.
Глава 4
ЗАСАДА НА САМОГО СЕБЯ
В дверь негромко постучали.
— Войдите! — крикнул Сергей.
На пороге появилась сухая, подтянутая фигура Храмова.
— Ты чего, Николай? — спросил Лобанов.
— Разрешите обратиться к начальнику отдела, товарищ подполковник? — поглядел тот на Сергея.
— Обращайтесь, обращайтесь. Меня, между прочим, Сергеем Павловичем зовут.
Его начинали раздражать официальные манеры Храмова.
А тот невозмутимо доложил Лобанову:
— Задержан Валька. Вы его сами хотели допросить.
— Да? — Лобанов оживился. — Сейчас приду. Ты начинай.
— Как Семенов? — спросил Сергей у Храмова.
— Пока ничего нет, това… Сергей Павлович. После работы зашел в продуктовый магазин. Купил бутылку коньяку, закуску, лимоны, коробку конфет. Но гостей не было. Сам тоже из дому не выходил. А с утра торгует.
— Выходит, выпил и слопал все сам, — усмехнулся Сергей.
— Не установлено, това…
— И не требуется. — Сергей еле удержался от насмешливого тона. — Как беличья шубка, не появлялась?
— Так точно. Не появлялась.
Сергей обернулся к Лобанову:
— Кто такой этот Валька?
— Второй курец. Помнишь, я тебе вчера говорил?
— А-а, гашиш?
— Во-во. Дело серьезное. Так ты иди начинай, — повторил он, обращаясь к Храмову.
— Слушаюсь.
Когда тот вышел, Лобанов вздохнул:
— Так что же будем делать дальше?
— Прежде всего думать.
— Давай. Значит, Горлина совершила крупную кражу и убита. Так? Марина Иванова, к которой она собиралась ехать, исчезла. Так? И связь с ними Семенова не установлена.
— Но прослеживается, — Сергей многозначительно поднял карандаш. — Горлина убита тем же снотворным, которым был усыплен ограбленный в поезде человек. Его паспорт оставлен обманутому человеку. А у второго, обманутого точно так же, оставлен паспорт, попавший к Семенову. Вот тебе первая цепочка.
— Цепочка, конечно, слабенькая. Ну, а вторая?
— Пожалуйста. Человек, который участвовал в преступлении с паспортом, взятым у Семенова, ночью следит за девушкой…
— И которого потом опознал на рынке Колосков. То есть
— Да. Хотя опознал и не очень твердо. Это тоже надо учесть.
— Надо, конечно. Но с этой девушкой Семенов… ну по крайней мере знаком. Раз она к нему потом на рынок пришла.
— Вот именно.
— М-да. Но эта цепочка не ведет ни к Горлиной, ни к Ивановой.
— Пока не ведет, — поправил Сергей.
— И вообще, тоже слабовата.
— Ну, милый, а с чего мы всегда начинаем?
— Это, конечно, верно, — вздохнув, согласился Лобанов.
Сергей, улыбаясь, поглядел на друга:
— А теперь — задача из области эвристики.
— Это еще что такое? — удивился Лобанов.
— Наука о творческом мышлении. Только, к сожалению, зарождается. Применительно к нашему делу это выглядит так: собраны факты, чувствуется их логическая связь, но построить из них железную цепь, обнаружить недостающие звенья, а затем пройти по ней к цели, то есть раскрыть преступление, — для этого у нас с тобой нет сейчас готового рецепта, уже известного метода. Наш прошлый опыт не содержит какой-нибудь готовой схемы, которая была бы пригодна для возникших условий. Надо создать новую, совсем новую схему, новый план решения, то есть совершить, как говорят, акт творчества.
— Ишь ты, «акт творчества», — засмеялся Лобанов. — Ну, соверши, соверши, если ты такой ученый.
Сергей, улыбаясь, развел руками:
— Я же говорю, наука только зарождается. В идеале будет так: возникла новая задача, ты принимаешь некое лекарство, действующее на определенные мозговые центры, и к тебе вдруг приходит вдохновение, приходит, открытие. Представляешь?
— Ну, это через сто лет, — махнул рукой Лобанов. — А я вот где-то про Чайковского читал. Он говорил: вдохновение — это такая гостья, которая не любит ленивых. Садись работай, вдохновение и придет. Это, брат, пока вернее будет.
— Что ж. Давай, как Чайковский. — Сергей с усилием потянулся. — Может, что и придет. Значит, первая цепочка выглядит так…
Он взял лист бумаги, нарисовал несколько кружков и соединил их стрелками. Потом в одном кружке написал: «Иванова, исчезла», во втором: «Горлина, снотворное», в третьем: «Поезд, снотворное», в четвертом: «Его паспорт, мошен.», в пятом: «Пасп. от Семен., мошен.», в шестом: «Семенов» и над стрелкой, ведущей к нему, поставил вопросительный знак.
— Вот тебе первая цепочка. Так?
— Так. Только вопросительный знак тут не нужен. Паспорт-то от Семенова пришел, это же точно.
— Допустим. — Сергей, поколебавшись, зачеркнул вопросительный знак. — Теперь вторая цепочка…
Он снова нарисовал кружок и написал: «Чел. на вокзале», потом провел стрелку ко второму кружку, где написал: «Девушка в бел. шуб.», и провел стрелку к следующему кружку: «Семенов» и от него провел стрелку к первому, над которой тоже поставил вопросительный знак.
— Опознание все-таки неточное, — пояснил он.