Уголок рая

Дарси Эмма

Она сделала шаг и замерла, сообразив, что теперь за дверью тихо. Наверное, Марко заплакал во сне и быстро успокоился. Может быть, плохой сон. Как бы то ни было, Джина решила заглянуть к сыну.

Ее остановил тихий шепот. Кто-то уже пришел к Марко? Может быть, он плакал уже долго, прежде чем она проснулась? Комната Розиты недалеко. Неужели ее сын разбудил добрую домоправительницу? Джина поспешно накинула халат. Нужно скорее отпустить Розиту спать, а самой какое-то время посидеть с Марко.

Взглянув

на себя, она поморщилась. Этот халат кофейного цвета и шелковая ночная рубашка, отороченная кружевами, прежде составляли часть ее приданого. Она не прикасалась к этим вещам уже несколько лет. Но приглашение в Кинг-Касл показалось ей достаточно весомым поводом для того, чтобы их надеть.

А Алекс Кинг… Да, ей понравилось снова почувствовать себя женщиной, а не только матерью. А именно это случилось, когда он ее целовал. И жаль, что это случилось. Лучше не иметь желаний, которым никогда не сбыться.

Алекс Кинг не предназначен ей.

Она ничего собой не представляет в свои двадцать шесть, у нее ребенок от другого мужчины, а он помолвлен с шикарной моделью, которая привыкла вращаться в высших кругах света. И этого никак не изменить, даже надев дорогое шелковое белье.

Входя в смежную комнату, она уже готова была поприветствовать Розиту, как вдруг увидела: над ее сыном склонился тот самый мужчина, чья близость отзывалась такой болью в ее сердце. Она не видела его лица, но сомневаться в том, что это он, не приходилось. Кудрявая голова Марко лежала на его локте, и было видно, что ее сын уже успокоился и засыпает.

Сцена, представшая перед глазами Джины, показалась ей совершенно абсурдной. Алекс Кинг все еще в смокинге. Одеяльце Марко отброшено, хотя Джина помнила, как аккуратно подоткнула его. Что произошло? Почему Алекс здесь, а не с невестой? И сколько сейчас времени? Половина второго. Прием должен был окончиться в двенадцать. Должно быть, Алекс отвез Мишель домой и вернулся, а потом, поднимаясь к себе, услышал, что Марко плачет.

Но разве она не закрыла дверь, ведущую в коридор?

Тем временем Алекс подтянул одеяло к плечам мальчика, наклонился ниже и поцеловал его в лоб.

Сердце Джины перевернулось. Именно так поцеловал бы Марко отец. Это жестоко. Жестоко устанавливать близкие отношения, у которых нет будущего.

Когда Алекс выпрямился, его лицо было серьезным и задумчивым. Заметил ли он Джину или же каким-то образом почувствовал ее присутствие, но он застыл на месте.

Джина задрожала; хорошо еще, что она успела ухватиться за дверной косяк. Пол стал уходить из-под ее ног. Она только успела заметить, что узел на галстуке Алекса ослаблен, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

Наконец он шагнул к ней, но напоследок обернулся, чтобы убедиться, что Марко спит. Джина не шевельнулась. Она,

как мать Марко, имеет полное право находиться в этой комнате. А вот присутствие здесь Алекса Кинга требует объяснений.

По всей видимости, он придерживался того же мнения.

– Простите, – зашептал он, – я не хотел вас будить.

– Что с ним? – таким же шепотом спросила Джина; материнская забота взяла верх над бурей эмоций, вызванной близостью Алекса.

Алекс виновато улыбнулся.

– Когда я заглянул, то увидел, что малыш собрал одеяло в ком и зарылся в него. Вот я и подумал: не дай бог, задохнется.

– Да, конечно. У него бывает такое время от времени. Он, как опоссум, зарывается в норку.

Алекс беспомощно развел руками.

– Я решил на всякий случай проверить, все ли в порядке, поэтому приподнял его с подушки. Никак не думал, что он проснется, испугается и расплачется. Во всяком случае, он не протестовал, когда я взял его на руки. Может быть, он запомнил меня при прошлой встрече.

Дело не только в этом, подумала Джина. На каком-то бессознательном уровне Марко потянулся к Алексу, как и она сама.

– Почему вы здесь? – воскликнула она чуть громче, чем следовало.

– Тсс…

Джина, растерянная, ошеломленная, позволила Алексу увести себя обратно в нянину спальню. Он прикрыл за собой дверь так, чтобы оградить ребенка от каких бы то ни было звуков. А Джина вжалась в стену напротив двери, когда руки Алекса жестко сжали ее плечи и обожгли кожу сквозь тонкий шелк.

Она не отрывала взгляда от его шеи, боясь, что он разглядит безнадежное желание в ее глазах.

– Может быть, тебе это покажется странным, но мне просто захотелось взглянуть на него, – выговорил Алекс, словно умоляя о прощении.

– Но… какое тебе до него дело?

– Мне захотелось понять… как это… иметь сына.

Любопытство? Или тоска? Джина подняла голову, чтобы прочитать ответ на его лице, и он погладил ее по щеке.

– Он прекрасен… Как и его мама.

Джине так хотелось поверить Алексу, что она не посмела возразить.

И все-таки она спросила, превозмогая себя:

– А как же Мишель?

– Забудь про Мишель. Я тебя хочу.

Я тебя хочу… Я тебя хочу… Эти слова ударили в сердце Джины, и она тотчас потеряла над собой контроль. Желание в глазах мужчины требовало немедленного удовлетворения.

Так пусть это случится… Пусть случится…

Возможно, ее мысли передались ему. А может быть, эти слова рефреном звучали и в его мозгу, призывая к действию. Он завладел ее губами, и плотина рухнула, бросая их в объятия друг друга. Настала пора глубоких и страстных поцелуев, когда рвутся наружу чувства, когда страх отступает и уже не думаешь о том, что будет завтра.