Угроза

Сеймон Норман

Олаф вышел и остановился на улице. За что, в сущности, он всегда тихо ненавидел короля? За то, что сам не родился высоким господином? Не Стэфф придумал традиции. Зато именно Малый Повелитель Чивья впервые стал доверять Олафу карательные операции, поощрял его инициативу. Вот за это сотник его и невзлюбил! Возвысив безродного юношу, Стэфф одновременно сделал из него Олафа-сотника, Олафа-карателя, пугало для детей. Но другого пути не было! Да и разве это горе - выполнять самые сложные поручения Повелителя?

–  Прощаю, -

буркнул себе под нос сотник, имея в виду короля, и пошел к воротам, разыскивать джетов.

В том, что Люсьен не поведет их в дом, он и не сомневался. На свежем воздухе пить хмельной напиток куда приятнее! И сотник не ошибся: вся компания сидела на том же месте, а Сильда обнимала одной рукой Стаса, другой - Люсьена.

–  Мы с этой бабой выпили мировую!
– заявил сотник приятелю.
– Она простила меня, я - ее. Теперь обещала кормить всю дорогу! Ну что, где атаманы?

–  Говорят с Повелителем, или уже идут сюда, - Олаф опустился на траву.

–  Сильду Старик разрешил взять?
– Люсьен неуклюже подмигнул сотнику.
– Она не верит, что сам Повелитель должен разрешить.

–  Забыл я его о ней спросить… А теперь уже поздно. Идем с нами, Сильда, идем… Только имей в виду, что может быть, никто из нас сюда уже не вернется. Не передумаешь?

–  Нет, - ответила Сильда вполне трезвым голосом.
– Я со Стасом, я ему нужна. Возьми меня, сотник!

–  Идем, - качнул головой Олаф и осушил кружку.

Прощаться ему ни с кем не хотелось. Воины и их женщины, мастеровые и крестьяне, все чивийцы были ему чем-то дороги, а чем-то и отталкивали. Наверное тем, что слишком хорошо его знали, слишком много помнили. Люсьен тоже знал о сотнике немало, но относился ко всему как-то иначе. Наверное, это и называлось дружбой.

–  Люсьен, Повелитель приказал мне взять с собой Барука. Позаботься об этом чудаке.

–  Вот еще навязался на шею!
– возмутился стражник.
– Разве что на перевале его бросить?

–  Приказ моего Повелителя!
– внушительно повторил Олаф.

–  Ладно, приведу с утра, - согласился хажец.
– Утром ведь едем?

–  Да, утром за городом будет ждать Зижда, мы повезем шары, яд и новое оружие. Паукам будет тяжело… А нам придется нелегко на перевалах. Надо еще сразу взять канаты, чтобы не плести их там, на морозе.

–  А я теплые вещи собрала!
– напомнила о себе джетка.

–  Молодец… Н где же атаманы?

Они появились лишь спустя некоторое время, Сайка вел под руку бледного Вальда. Пока бедняга отходил от первого знакомства с Повелителем, король Джеммы сообщил новости.

–  Все так и вышло, как ты говорил, сотник! Ярлык остается у меня, я навсегда король. Придется, наверное, вернуться на Джемму однажды, когда господа атаманы соскучатся! А пока моему старшему сыну пошлют Малый Ярлык, он на шее у Вальда, опекуна. Мой сын, видишь ли, принц. Здорово, правда?

–  Правда, - согласился Люсьен.
–

Ты - высокий господин, и к тебе положено обращаться Ваше Величество. А я - простой стражник, правда, десятник. Но это в Хаже я десятник, а в Чивья просто стражник. И вот… К чему это я?

–  К тому, что завтра ты отправляешься домой, а я - почти домой, - предположил Олаф.
– Думаю даже, что я тоже поселюсь в Хаже, то есть очень надеюсь на это. И тогда ты, Люсьен, станешь очень высоким господином. И Стаса сделаю высоким господином, а Сильду - госпожой. Я многое смогу сделать…

–  Одного не сможешь, - печально сказал Стас.

–  Чего же?

–  Сдержать свое обещание и отвезти меня на мой остров. Отец и мать так бы обрадовались, если бы я приплыл, да еще с Сильдой… - из глаз островитянина потекли пьяные слезы.

–  Да уж, они обрадовались бы, еще как, - Люсьен смотрел не на Стаса, а на джетку, но не продолжил начатую мысль, вспомнив о мире между ними.
– Не грусти, ведь война со стрекозами будет. Если победим - кто тебе помешает домой попасть? Речники разве что.

–  Не будет никаких речников, - твердо сказал Олаф.
– Они предали смертоносцев, открыли путь стрекозам. Я их всех повыведу, и начну с хорошего знакомого Стаса, господина Арье. Как мы его прикончим, Стас? В реку на веревочке опустим, или, может, на кол насадим?

–  У него семья, - совсем уже промычал пьяный островитянин.
– Мне его жалко. Детишек его.

–  Тьфу ты!
– скривился сотник.
– Ну как с тобой дела вести? Вот и просидел прикованный целый год на веслах, потому что очень добрый. Наливай еще по одной, Люсьен!

Они сидели долго, до самого вечера. Олаф поглядывал то на южный город, в котором прожил всю зиму, долгую и скучную, то на западный, куда люди старались не ходить, опасаясь гнева самок, то на пепелище за ручьем, следы одного из самых страшных его преступлений. Теперь все это останется только в его памяти.

Зато в памяти чивийцев останется Олаф-сотник, ставший двуногим Повелителем маленького королевства Хаж. Пожалуй, они будут гордиться, что он вышел из их города. Так же, как гордились им в степи - самым жестоким карателем повстанцев, слава о котором шла из города в город. Наверное, про сотника сложат сказку.

–  Паук Чернолап смотрит на нас, смотрит, а мы все сидим, - сказал наконец Люсьен.
– Ты о чем задумался, Олаф?

–  О сказках, как и ты. Паук Чернолап - Повелитель мира. Солнце - золотая стрекоза, которая никогда этот мир не получит. Двуногий Повелитель будет служить Чернолапу.

–  О, да ты совсем напился!
– сделал вывод стражник.
– Помогите, джеты-приятели, сотника до дома довести, да и меня заодно. Там места много, все заночуем. Сильда, откуда в тебе столько силы?

Джетка удивительно легко подняла с земли спящего Стаса и повесила себе на шею его руку.