Угрюмый город
Шрифт:
—... исполнили до конца! — Туманов, как часто случается с неопытными ораторами, разволновался и сорвался на крик. — В борьбе против терроризма и экстремизма за честь России, за неприкосновенность ее границ покрыли себя неувядаемой славой!..
— Ну, е-мое! — Не выдержал стоявший перед Денисом молоденький капитан. — Кто ему все это пишет?!
— Бережной, — ответил сосед — тоже капитан, но уже пенсионного возраста. — В Белом доме, что ли, не дежурил?! Такой дылда с усиками в золотых очочках. Этой зимой, помню, как он навернулся на ступеньках! Я думал все уже — кердык очочкам. Не-е! Поползал на карачках,
— Сейчас, подожди, посмотрим, что Огарев скажет.
— Сейчас, ага! — усмехнулся пожилой капитан. — Еще этот чмошник будет полчаса по ушам ездить.
— Все равно Огареву никуда не деться с подводной лодки, хочешь не хочешь, придется речугу толкать.
— Толкнет, язык не отвалится. Думаешь, его сейчас совесть ест, что он ребят без бронежилетов и со списанными рациями в Чечню отправил? Держи карман шире! Если б у него совесть была, как бы он дослужился до генерал-майора? Тут просто майора хрен получишь…
— А Туманов, типа, лучше? — подхватил молодой.
— Лучше, хуже! Что ты как ни разу не грамотный! Все они из одной бочки разлиты.
— Я про Юлдашева. Им же чечены предлагали: меняем Юлдашева на всех, на десять человек! Чего он рогом уперся? Боялся, что Москва пистон вставит? Если б ему за каждую фигню вставляли по пистону, ему б уже задницу разорвало: половина здесь, вторая — за Уралом!
— Нет, тут ты зря на него наехал, — возразил пожилой. — Нельзя с этими выродками ни о чем договариваться. Дашь им палец— отхватят, блин, по пояс. Вон, в девяносто шестом их не дожали, начали уговаривать. Сначала Черномырдин, потом Лебедь, ну и что вышло?! Пришлось по новой все отвоевывать. Еще несколько тысяч пацанов положили и таких, как мы с тобой. За каким хреном, спрашивается? Потому что мозгов нет! С ними нужно как Израиль: вы теракт — мы вас танками. Арафат ваш законно избранный президент? Уважаем! Только из бункера он у нас носа не высунет. И никакой, блин, ОМОН не нужен, обыкновенные пацаны, такие ж самые призывники, как у нас. Вся разница, что народу у них мало, поэтому генерала^ и приходится все время головой варить, как уменьшить потери. А не кому бронежилеты повыгодней сбагрить.
— Я ж потому в ОМОН и не пошел. Мне в марте предлагали. Через полгода большая звездочка…
— Вот такая! — развел руки пожилой капитан. — На братской могиле. Когда он уже закончит?! Потом еще совещание, так и на футбол опоздаем!
— А Рахаев не явился, — снова завел разговор молодой после пятиминутной паузы.
— Еще бы! У него, конечно, совести еще меньше, чем у Туманова или Огарева, но котелок-то хоть немного варит. На кой ему здесь светиться?! Вдруг кто-то нервный найдется при табельном оружии…
— Не найдется. Кончили таких нервных в семнадцатом году! — сказал молодой капитан, торжествуя: хоть в чем-то он превзошел более опытного коллегу. — Все! Секрет изготовления утерян. А Рахаев, наоборот, мог отмазаться. Я, типа, всех своих родственников из Чечни еще десять лет назад вывез от греха подальше и теперь безоговорочно поддерживаю контртеррористическую операцию.
— Что ж он тогда не на трибуне!
— Потому что там Пасечник. А он с Пасечником на одном гектаре…
— Не сядет. Но кормятся они за одним столом. С Тумановым.
— Кормятся рядом через не могу. Не голодать же! А сюда не пришел. Это для нас здесь
— А Пасечник, по-твоему, не мог пропустить такое мероприятие?! — зло сплюнул старший. — Без его бандитской рожи не было бы кворума.
— Между прочим, эта бандитская рожа выделила помощь семьям. По пятьдесят штук.
— А с каких шишей?! — еще сильнее разозлился пожилой. — Он что, своим горбом их заработал?!
— Нет. Но он же и не спустил эти бабки на что попало… — Молодой капитан впервые за все время их разговора оглянулся и увидел Николая, шепнул что-то на ухо коллеге, и они вдвоем, бочком-бочком, скрылись в толпе.
Николай осторожно сместился в сторону, ловя обрывки долетавших до него фраз. Переговаривались практически все вполголоса, не наглея, но речи с трибуны собравшихся явно не интересовали. Хотя говорили преимущественно о стоящих на трибуне. Похоже, Олег со своей схемой властной пирамиды Снежинска был прав. Просто по интонациям, по настроению, с которым говорили о Туманове, Огареве и Пасечнике, было понятно, кто из «отцов» имеет реальную власть в городе, а кто так — вывеска. О Пасечнике менты, а вокруг Николая только они, собственно, и были, судачили спокойно и с уважением. Выходит, его силу давно все признали и давно смирились. Хоть он как бы криминальный авторитет, а они, менты, как бы борцы с криминалом. Над Тумановым откровенно посмеивались.
— …ему не только бородавку удалили, — прыснул рядом с Николаем какой-то капитан, — он себе заказал в подбородок силиконовый протез, чтоб лицо мужественней казалось.
Николай еще сместился в поисках сплетен поинтереснее.
— …а если бы Пасечник разбился? — услышал он.
— Ну не разбился же.
— Мало ли. Должен был. Потому и Рахаева нет. Он все организовал, а погиб Зелинский. Кто теперь будет Туманову кожу подтягивать?
— В Швейцарию съездит…
На Николая снова подозрительно покосились, и он спешно ретировался. Пасечник как раз начал свою речь. Все как по команде притихли. Николай с тоской огляделся вокруг. Вот если бы пристроить диктофон где- нибудь на дереве, а потом, когда все кончится, прийти и забрать. Так сопрут же, как пить дать! И кассету нужно менять каждые сорок пять минут…
Вечер того же дня
Джип действительно к вечеру отремонтировали. Явившись к шести, Денис с Николаем подождали только, пока его спустят с эстакады и протрут стекла.
— Я вам там присадку в багажник положил, — сказал мастер, отдавая Денису ключи. — Если будете на «Антее» заправляться, обязательно в бак хотя бы чуть-чуть доливайте, иначе опять к нам попадете. Присадку я включил в счет, если закончится, спросите в любом нормальном автомагазине.
Счет был нескромный, выходило, что практически всю топливную систему пришлось выбросить и заменить, за исключением собственно бензобака, но Денис заплатил не торгуясь. Кроме его джипа в мастерской толпилось еще не менее десятка машин, практически все с иногородними номерами, но работяги, кажется, не слишком радовались легкому заработку.
— Задолбались уже, — подтвердил мастер. — Каждый день одно и то же. Местные как-то выкручиваются, а неместные, кто не на дизеле, — прямиком в ремонт.