Ух, началось!
Шрифт:
Работники этой строительной фирмы изменили мое мнение о людях! Те, кто по каким-либо делам появлялся в кабинете у врача, заметив малыша любого возраста, просто таял, не в состоянии пройти равнодушно. Почти у каждого взрослого в кармане чудесным образом оказывалась конфетка, а то и горсть сладостей.
Насмотревшись на радость маленьких пациентов, я тоже стала таскать с собой в качестве утешения фрукты и пирожные, щедро поставляемые мне по приказу Тео. Детей здесь на самом деле обожали все. Странно, но приятно! Валентина Петровна
Я, подражая ей, на разные голоса рассказывала сказки, собирая деток вокруг себя в маленькой комнатке с махонькими диванчиками, устроенной за кабинетом врача, давая передышку их измученным мамам. Случаи бывали разные, но даже сильно приболевший кроха после ночи крика на руках уставшей родительницы с удовольствием отвлекался в кругу таких же малышей.
Но маленьких пациентов было не очень много, и, закончив все свои дела, я возвращалась в пустую комнату. Все чаще появлялась мысль, что надо расспросить Тео о делах в моем городе и возвращаться. Надеюсь, там я никому из бандитов уже не нужна!
Как-то вечером в начале февраля я сидела на диване с ноутбуком на коленях, закончив намеченные на вечер дела и написав домой все письма. Сегодня звонила маме, чтобы она заплатила за меня по счетам, заодно и отметилась, что жива и здорова. За всеми делами поняла, что окончательно соскучилась по родителям и подругам.
Сейчас мне осталось только выключить свет и ложиться спать в полной тишине и одиночестве. Моего «делового» пса все еще не было. Да и не ждала я его, если явится, то куда позже. Одернув пижаму, выглядевшую как розовый спортивный костюм с цветной окантовкой, предложенную мне еще Валентиной Петровной, отложила ноутбук и направилась к выключателю, когда в дверь внезапно постучали. Я в недоумении, кто может быть так поздно, открыла.
– Добрый вечер! Можно? – устало спросил Тео. На этот раз даже без намека на алкоголь его лицо было серого цвета. Под глазами залегли темные круги. Щеки ввалились.
Я споткнулась на пороге и вцепилась в дверь, разглядывая утомленного мужчину. Спохватившись, суетливо предложила:
– Добрый! Входи, конечно! Чай, кофе будешь?
Он кивнул.
– У меня есть котлеты, поужинаешь?
– Отлично!
Это предложение вызвало проблеск оживления у когда-то энергичного «маньяка».
Я быстро сунула ужин в микроволновку, включила кнопку на чайнике и, повернувшись к гостю, спросила:
– Как дела? Что-то в последнее время вас с Кириллом совсем не видно.
– Да?! Я посылал его, чтобы он узнал, может, тебе что-то нужно, – удивился «маньяк», устало вытянув ноги.
В это время я вынула из малюсенького холодильника огурец, помидор, зелень, оливки и кусочек сыра и быстро превратила все это в подобие греческого салата.
– Нет, спасибо. Ничего не нужно. – Выложив все на тарелку, тихо прибавила: – Тео, мне необходимо с тобой поговорить!
– Да?
Поставив на стол перед ним тарелку и нарезав батон, другого хлеба у меня не было, проигнорировала его недовольство и спросила:
– Сколько еще мне здесь находиться?
– Война только началась…
Как мне ни хотелось в подробностях расспросить, что за война, я не стала отступать от первоначального вопроса.
– У меня в городе тоже?
Он на миг запнулся, но потом нехотя ответил:
– Нет, все переместилось сюда…
– Значит, я могу уехать к себе?!
Тео даже отодвинул котлеты и положил вилку, пытаясь как можно основательнее ответить.
– Даша, а если враги захотят надавить на нас, они быстро о тебе вспомнят! Ты знаешь, на что они способны!
– Ну я же не могу жить здесь постоянно! – возмутилась я, спрятав руки за спину и позвоночником прижавшись к стене. Мое возмущение наткнулось на что-то непонятное с его стороны. Злость, растерянность? Не разгадала, а Тео вновь придвинул к себе тарелку и принялся за еду. Я молчала, он нервно ел. – Устал?
– Хочешь пожалеть? – Ехидный вопрос противным тоном: вот он Тео, здравствуй! Если бы не редкий оттенок серого в его лице, я бы психанула. Сейчас же, улыбнувшись, с насмешкой ответила:
– Горю и пылаю, просто «жаждю» кого-нибудь пожалеть!
– Ну вот, а я уже собрался поныть, требуя жалости. – И, не останавливаясь, осведомился: – А котлеты еще есть?
– Нет. Хочешь тортик?
– То-ортик?! А что молчишь? Давай, конечно!
Понятно, в кого собака! Кстати, не знаю, что с псом делать? Здесь Пиру, судя по всему, очень хорошо. Жестоко его забирать от столь любимой подруги.
– Что голову повесила, красна девица? – пробормотал Тео с полным ртом.
– А тебе Карлсон, случаем, не родственник? – пошутила я.
– Даже если родственник, нечего сюда конкурентов приманивать!
Засмеявшись, налила ему еще чай.
– Судя по аппетиту, сегодня ты еще не ел? – иронично заметила я.
– И вчера!
– Серьезно?! – Я была поражена.
Его кивок совпал с сытым «угум».
Вспомнив о злом смехе наглой гостьи, легкомысленно спросила:
– Меня тут попросили у тебя уточнить, что обязан сделать чистокровный? – И превратилась в слух, замерев над столом с пустой тарелкой в руках.
Теодоро молчал, скептически поджав одну губу, на которой остался кусочек крема.
– Хм, интересно.
Вот и весь вердикт. Я ожидала более развернутого объяснения.
Теодоро облизнулся, окончательно уничтожив последнее напоминание о слопанной сладости, и, сыто улыбнувшись, предложил:
– Даш, пойдешь ко мне в корпорацию бухгалтером?
– Нет, конечно! Во-первых, мои родители далеко! Во-вторых, у меня уже есть работа. И, в-третьих, с чего это? Ваш уволился?
– Нет, но…